По вторникам после школы мы с братиками обычно собирались и делали то, чего ещё ни разу раньше не делали. Например, однажды мы отправились в ресторан. Специально для этого мы переоделись в белые рубашки, чёрные костюмы, лаковые туфли, причесались и вошли. Мы старались вести себя безукоризненно: по очереди негромко говорили о политике, сдерживали мимику, не прикасались к лицу и сидели прямо, прижимая локти к бокам. Когда принесли еду, мы изящно оттопыривали мизинцы и с видом знатоков болтали вино в бокалах, рассматривая его на свет. Еда была не слишком вкусной, но мы методично съели всё до последней крошки, наложив каждую ножом на вилку и прожевав с закрытыми губами 33 раза. Мы пытались угадать по официантам, хорошее ли мы производим впечатление, но официанты почему-то отводили от нас взгляды, и на их лицах не было и тени должной учтивости. Привалившись плечами к стене, они смотрели куда-то в окно. Даже чаевые они приняли холодно и высокомерно, а охранник проводил нас откровенно презрительным взглядом.
«Что мы сделали не так?» — спросили мы у папы с мамой, вернувшись. Папа только заметил, что глупо ходить в ресторан, ведь тебе могут плюнуть в тарелку, но мама объяснила: ни в коем случае нельзя доедать еду до конца, это верх неприличия. Идите и попробуйте ещё раз, у вас всё получится.
«Что за абсурд и бессмыслица?» — подумали мы, но последовали маминому совету и вернулись в ресторан. Теперь, дождавшись подачи супа, мы даже не притронулись к нему, и только обличающе молчали, изредка промакая лбы платочками. Результат был мгновенен: официанты забеспокоились, забегали глазками, затеребили бородки. Смените! — крикнул Колик через десять минут. Убрали суп и принесли вторые блюда. Теперь официанты смешно семенили и подобострастно подхихикивали. Мы морщились и отодвигали приборы подальше. Мы закурили и стряхивали пепел с недоуменным отвращением, как будто пепельница была заплёвана. Уберите! Несите компот! — велел Валик через десять минут. Лебезя и заглядывая в глаза, официанты вынесли компот. Стоя за нашими спинами, они униженно горбились и жеманничали, как обезьянки. Мы бросили на стол салфетки, бросили банкноты и встали. Они кинулись к нам, подавая пальто, шляпы и трости. В мрачном молчании мы вышли. Я выходил последним и видел краем зрения, как охранник протянул нам вслед молитвенно сложенные руки. Вся поза его выражала отчаяние. Трагедия отвергнутого апостола.
Вот так с каждым вторником неделанных дел становилось всё меньше. Мы смотрели в будущее с некоторой опаской — что будет, когда мы сделаем абсолютно всё?
К счастью, вторники быстро кончались, уверенность и оптимизм возвращались к нам, и мы с облегчением говорили друг другу: нет, дела никогда не кончатся! Потому что одно дело влечёт за собой десять других. «Жизнь неисчерпаема, во всяком случае человеком», — так мы думали по средам, и от этой мысли нам становилось легко и радостно. Мы соревновались: кто быстрее придумывал дело, того весь день величали триумфатором. Однажды Валик придумал пойти посмотреть, как готовят в ресторане. Точнее, проверить папины слова, в самом ли деле повара и официанты плюют в еду, и если да, то в какой момент? Ведь если плюнуть, скажем, в горячее до готовности, то жаркий пар ведь обезвредит заразную слюну? Мы переоделись в поварят и проникли на кухню через чёрный ход, невозбранно миновав охрану. Мы сразу поняли, что пришли не зря — на кухне было превесело! Повара с хохотом состязались, кто метче заплюнет в харчо: отходили на десять шагов, на двенадцать, двигали губами и щеками, стимулируя слюну. В пиццу плевали под каждую колбаску, в суши плевали под каждую рыбку. Официанты не отставали, на бегу подплёвывали в муссы, соусы и чизкейки, а ножи и вилки перед подачей облизывали своими распухшими от излишеств языками. Мы спросили у самого толстого повара, по виду шефа, передаётся ли спид через слюни? Разумеется! — важно подтвердил он, и все другие повара согласно закивали. И не только спид, и всё остальное тоже! Давайте-ка, ребятушки, ну! Плюйте в салаты! Мы сначала немного совестились, но потом вошли во вкус и с гиканьем заскакали по кухне, заплевав не только салаты, но и чистые тарелки. Ай да молодцы! — нахваливали нас повара, — ай да красавцы! Они быстро-быстро шинковали морковь и бросали нам оранжевые кружочки, а мы ловили ртами и с хрустом жевали. Потом у охранников наступила пересменка, и они присоединились к нам, но им больше нравился холодец. Ну и что, объясняли нам охранники, ну и что, что в него наплевали? Во-первых, слюна безвкусная, во-вторых, мы сами чахоточные и бациллу не боимся, в-третьих, гордыня нам чужда. Охранники подарили нам большой свисток, слегка обкусанный по краю, с бархатистым белым шариком внутри, а повара подарили удобную прихватку с орнаментом из синих осьминожков.
С тех пор мы никогда не брезговали есть в ресторанах.
