История России полностью

Как и любое монархическое правление, его западная разновидность уходила кор­нями в «отцовскую» культурную матрицу. Но европейские короли не были монополь­ными собственниками, а потому не были и отцами-самодержцами, подчинявшими все частные и групповые интересы персонифицированному в лице монархов интересу об­щему. Они могли позволить себе эти интересы ущемлять, могли, скажем, отбирать земли у монастырей, на что не решалась даже московская власть, но лишь для того, чтобы изменить историческую конфигурацию частных интересов, а не для того, что­бы привязать их к себе государственной служебной зависимостью. В Европе правите­ли нуждались не столько в земле, сколько в деньгах, которые позволяли бы оплачивать наемные войска, бывшие основной опорой их абсолютной власти. Поэтому и земель­ные участки, отобранные у тех же монастырей, они не присваивали, а продавали в собственность другим владельцам и, соответственно, налогоплательщикам. Можно сказать, что европейские абсолютные монархи были отцами-арбитрами, которые от­цами-самодержцами стать не могли. Потому что социально-экономическая и культур­ная эволюция, предшествовавшая утверждению их власти, разительно отличалась от той, которая предваряла и обусловливала единовластие московских государей.

На Западе к тому времени значительными успехами городов завершилось их дол­гое противоборство с феодальными баронами. В городах сложилась система само­управления, сословной и профессиональной корпоративной организации, возникли предпосылки для накопления частных капиталов и появления буржуазного класса. При наличии гарантий прав собственности это создавало условия для стимулирования частной инициативы, инноваций и развития общенациональных внутренних рынков.

Таковы были процессы, подготовившие становление на Западе абсолютных мо­нархий. Последние ничего в данном отношении не меняли и изменить не могли. Опи­раясь на складывавшиеся в ходе развития национальных рынков национальные общ­ности и балансируя между интересами земельных и городских собственников, короли концентрировали в своих руках всю полноту политической власти, не покушаясь на экономическую независимость и гарантировавшие эту независимость права других субъектов. Были ограничения хозяйственной свободы, была государственная регла­ментация, но сама независимость под сомнение не ставилась.

В послемонгольской Московии городов европейского типа не существовало, да и самих городов было сравнительно немного¹⁶⁰ , что уже само по себе свидетельствовало о зародышевом состоянии национального рынка. Существовали, правда, некоторые элементы, которые можно рассматривать как предпосылки европейского варианта развития, — самоуправлявшиеся Новгород и Псков, а также крупные княжеско-боярские земельные владения. Можно спорить о том, достаточно ли этого было для движения по европейскому пути. Но такие поиски исторических альтернатив задним числом ма­лопродуктивны уже потому, что альтернативы эти не реализовались и дальнейший ход истории не определяли. Факт остается фактом: в России централизованная госу­дарственность, в отличие от стран Запада, сложилась не просто до возникновения об­щенационального рынка, но на самой ранней стадии его становления. И складывалась она таким образом, что альтернативные социальные анклавы предшествовавшей эпо­хи — самоуправлявшиеся города и частные земельные владения — или устранялись вообще, или превращались в детали государственного механизма. Поэтому и государ­ственность эта почти ничего общего с западным абсолютизмом не имела¹⁶¹ .

Фактом, однако, остается и то, что Московия с динамично развивавшимся За­падом вынуждена была соперничать. Поэтому ей предстояло изыскать свои соб­ственные способы мобилизации личностных ресурсов в хозяйственно-экономиче­ской сфере. Такую функцию, по логике вещей, государство, ставшее в лице государя почти монопольным собственником, тоже должно было взять на себя. Но для этого у него самого не было никаких ресурсов, кроме устрашения и идеологии «беззавет­ного служения». Вскоре выяснилось, однако, что подобных ресурсов недостаточно. Неконкурентоспособность московской модели государственности постепенно ста­новилась очевидной.

Эта государственность была вполне дееспособна, когда речь шла об изъятии у на­селения плодов его труда. Монгольская власть оставила своим русским преемникам отлаженную систему налогообложения. Она была разработана татарами с помощью китайских специалистов — лишнее подтверждение управленческо-организационной эффективности восточной бюрократии. После освобождения от колонизаторов соби­равшаяся для них дань («выход») стала поступать московским государям.