История России полностью

Это — о дворянах первых поколений. Далее о чиновниках: «Аппарат власти сози­дающегося единого государства в значительной степени формировался на основе дворцового ведомства и личной канцелярии великого князя. Дворцовые слуги — каз­начеи, дьяки, ловчие, постельничьи, сокольники и т. п. — выходили очень часто из среды дворцовой челяди. Этим объяснялась их преданность монарху, от каждого дви­жения пальца которого зависела их жизнь или смерть. Покидая холопье состояние, но­вые господа становились как бы „холопами" великого князя, а формула „яз, холоп твой" сделалась официальным обращением к великому князю его подданных. История холопства во многом объясняет ту силу, которую приобрело самодержавие на Руси, и раболепную преданность его верных слуг...»¹⁵⁴ .

Таким образом, новая московская элита еще больше отличалась от старой до­монгольской, чем княжеско-боярская. И именно потому, что она, будучи новой и не обремененной воспоминаниями о прошлом, в большей степени соответствовала из­менившемуся положению вещей. В киевский период элита состояла из свободных дружинников, а в московский — из людей, полностью зависимых от государя. В том и другом случае речь шла о «беззаветном» (недоговорном, неконтрактном) служении, но в первом случае дружинник был так же свободен от фиксированных обязательств, как и князь, а во втором — одна из сторон свободы лишалась: ее степень у служилых людей по отношению к государю была сведена к нулю. При таких обстоятельствах плебейская карьерная мотивация Васюка Грязного в большей степени оказывалась ко двору, чем аристократическая мотивация Андрея Курбского, чья озабоченность признанием индивидуальных доблестей в глазах царя выглядела крамолой. Однако служебное рвение новобранцев правящего класса не могло компенсировать бедность их личностных ресурсов.

Если дружинник киевской эпохи был воином-профессионалом, отвечавшим тре­бованиям и стандартам того времени, то военнослужилый дворянин (впрочем, как и боярин) московской эпохи от требований своего времени начинал уже отставать, и Ливонская война это наглядно продемонстрировала. Что касается чиновников, то уровень их профессионализации, по сравнению с домонгольским периодом, заметно возрос уже потому, что при отсутствии централизованной государственности никако­го государственного аппарата не было вообще. В послемонгольской Московии воз­никло делопроизводство, появились архивы, постоянно увеличивалось количество административных функций, расширялся круг чиновничьих полномочий. Чтобы осу­ществлять управление и контроль, требовалась определенная специализация, не гово­ря уже о грамотности. Но то было движением вперед по сравнению с собственным прошлым при сразу же обозначившемся отставании от окружавшего страну настояще­го. Тип чиновника, формировавшийся в ней, изначально отличался крайней архаич­ностью, его профессиональные отличия на фоне других слоев населения проявлялись слабо. Этим зарождавшаяся отечественная бюрократия отличалась от чиновничества не только западного, но и восточного типов.

Даже в XVII веке высокой специальной квалификации от чиновников московских приказов не требовалось. Они выполняли поочередно самые разнообразные обязан­ности, не рассматривали службу как свою единственную профессию, а их служебные отношения с коллегами и населением выстраивались не на рационально-функцио­нальной, а на эмоционально-личной основе¹⁵⁵ . Это значит, что на государственный уровень переносился тип взаимоотношений, характерный для догосударственных ло­кальных миров. Но это означает также, что качественно чиновники от других людей почти ничем не отличались.

На Западе, как и в старых и новых государствах Востока, уже в те времена дело обстояло иначе. На Востоке «отцовская» модель властвования потому и демонстрирова­ла устойчивость, потому и обеспечивала относительно прочный базовый консенсус, что промежуточный — между правителем и рядовыми подданными — элитный слой легитимировался своими особыми качествами, знаниями и умениями, приобретенны­ми в процессе специальной подготовки. Так было в Китае, где место в бюрократиче­ской иерархии можно было получить, лишь пройдя жесткий экзаменационный отбор. Так было в Османской империи, где чиновников, напомним, готовили в созданных для этого школах из славянских рабов и специализировали с учетом индивидуальных спо­собностей. Московское государство и в данном отношении изначально шло своим «осо­бым путем», что предопределило его развитие на столетия вперед. Русские чиновники в большинстве своем выглядели в глазах населения такими же, как все, но при этом, в силу непонятных обстоятельств, находящимися во власти и пользующимися даваемым таким положением преимуществами. Поэтому отношение к московским чиновникам населения изначально складывалось примерно такое же, как к боярам-«кормленцам».