Руководствуясь "концепцией" Фомы Аквинского, "Святая инквизиция" с XIII по XIX век отправила на костер десятки тысяч еретиков (последние инквизиторские казни состоялись в 1826 (!) году, но, конечно, подавляющее большинство еретиков было казнено в более ранние времена); одна только испанская инквизиция сожгла, согласно наиболее достоверным подсчетам, 28 540 еретиков...60 И тем не менее святой Фома Аквинский всегда был и остается объектом всеобщего и безусловного поклонения; ему вообще не предъявляются обвинения, подобные тем, которые и в прошлом, и теперь обращают (нередко с крайней резкостью) к имени преподобного Иосифа Волоцкого, который - как и Фома Аквинский - дал обоснование казни еретиков.
Впрочем, Иосиф Волоцкий явно не был основоположником в этом прискорбном деле. Первым поставил вопрос о казнях еретиков - еще в 1490 году - архиепископ Новгородский Геннадий. Но и он не являлся "первопроходцем". В этом самом году архиепископ имел беседу с германским послом Георгом фон Турном, который рассказал о чрезвычайно интенсивной "работе" испанской инквизиции за предшествующее десятилетие. Испанский король, поведал посол, "очистил свою землю от ересей жидовских". Речь шла о начавшемся с 1480 года по повелению знаменитого Фердинанда Католика сожжении тысяч еретиков.
В октябре 1490 года Геннадий писал митрополиту Московскому Зосиме: "Сказывал ми посол цесарев про шпанского короля, как он свою очистил землю!.. И ты бы, господине, великому князю (то есть Ивану III.- В. К.) о том пристойно говорил..."
Но эта апелляция к "достижениям" Запада долго оставалась тщетной; только спустя почти полтора десятилетия, в 1504 году, девять еретиков были подвергнуты сожжению61.
Апологет "ереси жидовствующих", Я. С. Лурье, подводя итоги, написал: "Русская земля была очищена вполне "по-испански"" (См. Казакова Н. А. и Лурье Я. С. Антифеодальные еретические движения на Руси XIV - начала XVI века. М.-Л., 1955, с. 217). "Подражание" Испании в этом деле совершенно очевидно, но употребленное Я. С. Лурье слово "вполне" никак не уместно, ибо "по-испански" действовали в тысячу раз более интенсивно, и тут уж, как говорится, количество переходит в качество...
Речь идет отнюдь не о предложении отказаться от русского неприятия казни еретиков вообще; это и невозможно, и совершенно нежелательно, ибо перед нами по-своему истинно прекрасное национальное качество. Речь совсем о другом - об объективном осознании самого этого качества, осознании, которое даст возможность понять, что казни еретиков - это одно из проявлений трагического несовершенства мира в его целом (к тому же выразившееся на Руси XVI века в неизмеримо меньших масштабах, чем в тогдашней Западной Европе), а не порождение "злой" воли русской Церкви или отдельных ее деятелей.
Нельзя не учитывать, в частности, что в самом своем решении призвать к казни еретиков святитель Геннадий опирался на известия о "деятельности" испанской инквизиции и, по всей вероятности, без такой опоры казни еретиков на Руси вообще не состоялись бы...
Для того чтобы полнее уяснить сам феномен русского сознания, о котором идет речь, целесообразно напомнить о том, как это сознание превратило в будто бы совершенно уникального, не имеющего себе равных в мире тирана и палача Ивана IV Грозного ( притом превратило в глазах не только России, но и Запада!).
* * *
Теперь необходимо хотя бы кратко сказать о самой ереси, с которой боролись преподобные Иосиф и Нил. Это достаточно сложное явление, и характеризовать его здесь во всех его аспектах невозможно. К тому же существует ряд работ, в которых более или менее верно и полно охарактеризована эта ересь. Здесь следует назвать содержательный раздел "Ересь жидовствующих" в трактате А. В. Карташева и замечательное - пусть и в некоторых моментах спорное - исследование Г. М. Прохорова62; в последние годы появилось несколько уточняющих те или иные стороны проблемы работ63.
Но о самом "основоположнике" ереси - о не раз упомянутом в сочинениях преподобного Иосифа "Схарии" - рассказать целесообразно, ибо очень часто сведения о нем, излагаемые в популярной литературе, неверны или смутны. А между тем его воздействие на новгородских священников и, возможно, на таких людей, как посольский дьяк Федор Курицын, невестка (жена сына) Ивана III Елена и на самого великого князя, с которым "ересиарх" в течении многих лет вел переписку, было весьма и весьма значительным. Все говорит о том, что это был по-своему "выдающийся" человек. Сведения о нем собраны в ряде исследований, на которые и опирается дальнейшее изложение64.
