– Спасибо, – сказала я, вставая. Подошла к раковине, пустила воду. Подождала, когда станет похолоднее, и плеснула в лицо ледяной водой.
Отец с тревогой наблюдал за мной. Не знаю, какой реакции он ждал – что я брошусь ему на шею? Что обниму тетю Любу и стану называть ее мамой? Что возьму предмет потяжелее и пойду ее убивать?
Но Максим Охотников не ожидал того, что будет дальше. Я прошла в комнату и начала собирать сумку.
– Жень, ты куда? – обеспокоенно спросил отец.
– Я уезжаю. Насовсем, – сказала я, не оборачиваясь. Вещей у меня было мало, так что сборы не заняли много времени.
– Да ночь уже. Подожди хотя бы до утра!
– Не стоит. Я не пропаду.
Отставной генерал стоял за моей спиной и не знал, что сказать.
– Твоя мама меня простила, – привел последний аргумент отец.
– А я не прощаю, – отрезала я. Вскинула сумку на плечо и вышла из дома. Как оказалось, навсегда.
С тех пор я не общалась с папочкой – не отвечала на телефонные звонки и письма по электронной почте. Посредником между нами служила моя тетушка – именно Мила передавала отцу известия, что я жива и здорова. А его судьба меня совершенно не интересовала. Предателей я не прощаю. Такой уж у меня характер.
Так вот, в тот день в автобусе я думала не о предстоящей спецоперации, а о свидании с отцом, на которое зачем-то согласилась. Прошло несколько лет со дня нашего последнего разговора, и я подумала, что от меня не убудет. Максим Леонидович был в Москве проездом, один, без новой супруги. Ну что такого страшного, если я встречусь с ним? Посидим где-нибудь, пообщаемся. Может быть, он уже осознал, как жестоко поступил? Может, хочет извиниться?
– Охотникова, спишь? – выдернул меня из задумчивости голос командира. – Соберись, не на отдыхе!
Автобус доставил нас на военный аэродром, маленький самолет уже ждал нас на взлетке, автобус подогнали к самому трапу, и мы быстро погрузились, взлетели и спустя два часа приземлились. Я понятия не имела, где нахожусь. Да это было и неважно. Уже потом я узнала, что это был курортный городок у моря. В тот день он стал мишенью террористов.
Была зима, в город пришло непривычное похолодание, кое-где даже выпал снег, и пальмы стояли, закутанные в рогожу, смешные и нелепые, похожие на щетки для уборки. До рассвета еще оставалось несколько часов. Мы приняли таблетки – специальный препарат, повышающий остроту зрения и концентрацию. Командир объяснил нам задачу. Из автобуса мы пока не выходили.
Это был аквапарк под названием «Ракушка» в стороне от моря. Вчера вечером террористы проникли в здание, устранили слабую охрану и взяли в заложники всех, кто в тот момент находился в «Ракушке». Помимо обслуживающего персонала – их должно было быть пятнадцать человек, там оставались поздние посетители. Аквапарк работал до восьми вечера, вот незадолго до закрытия все и случилось. Выяснить, сколько внутри людей, не представлялось возможным. Если бы дело было днем, можно было бы запустить беспилотный аппарат и снять на камеру происходящее там через стеклянный купол крыши. Ночь затруднила задачу.
Всю ночь велись переговоры, но какие-то неэффективные. Террористы требовали то одного, то другого, то соглашались на условия – отпустить часть заложников, хотя бы женщин и детей, а потом снова отказывались от обещаний. В общем, знающему человеку становилось ясно, что готовится что-то жуткое. Как только рассветет, террористы сами сольют информацию о происходящем. Очень скоро тут будут журналисты. В стремлении первыми дать зрителю горячие новости они способны на все. Во время теракта на Дубровке они невольно помогли террористам координировать свои действия, показывая картинку, на которой был готовящийся к штурму отряд. Интернет есть у всех.
Значит, речь шла не о деньгах. Это должно было стать резонансным делом, таким, которое не сходит со страниц мировых новостей долгое время и позволяет получить финансирование под деятельность разных фанатиков. Еще бы, вон они на что способны! А что при этом погибнут люди…
Будет штурм. А значит, будут жертвы. В таком здании невозможно обеспечить безопасность гражданских. Один стеклянный купол чего стоит. Я мерила его взглядом и прикидывала, что будет, если его взорвут. Осколками накроет всех – и кто внутри, и кто снаружи. Никаких подшипников не надо.
Нам принесли план здания, спешно добытый из архивов местного БТИ. Командир изучал его при свете точечного фонаря – свет в автобусе был погашен. Незачем раньше времени обозначать наше присутствие.
У нас в «Сигме» существовали базовые сценарии на разные случаи. Но такого в нашей практике еще не было. Аквапарк, полный раздетых, замерзших и перепуганных людей, детишек. Темнота, неизвестность. О численности террористов никто ничего внятного сказать нам не мог. Ни одному заложнику не удалось не только выбраться из здания, но даже позвонить.
