Но когда отец семейства вернулся в каюту, то вид у него был такой, словно он только что беседовал с самим всемогущим Иисусом. Глаза горят, на устах многозначительная улыбка, впрочем, видно, что он изрядно чем-то озадачен.
Валерия сразу поняла, что им нечего опасаться худшего, и её тут же отпустило.
— Ну что, дорогой, рассказывай, — сказала она.
Конкордий Красс прошел на середину каюты и уселся на положенное его чину курульное кресло. Приложил руку ко лбу и несколько мгновений пребывал в задумчивости, в то время как домашние сгрудились вокруг, топчась не месте от нетерпения услышать то, что прояснит их судьбу.
Наконец проконсул вздохнул, положил руки на подлокотники, выпрямился, обвел взглядом жену и детей и промолвил:
— Вам не о чём волноваться. Все в порядке. Мы в безопасности. И мы здесь навсегда. Но отныне нам всем придётся полностью изменить свой привычный образ мышления. Да! Чтобы вписаться в новую для себя реальность, мы должны стать другими. Это будет нелегко, но нам придётся это сделать…
Он снова обвел своё семейство и принялся рассказывать, начав с краткого описания основных правил этого мира…
Перебивать отца было не принято, и все слушали его в молчаливом изумлении. Все то, что он говорил, звучало просто безумно. Нет господ и рабов? Да как же это может быть? Слуги теперь свободны и равны им, господам? Но это же невозможно себе даже представить…
Но это была всего лишь первая часть удивительного повествования. Когда отец семейства замолчал, чтобы перевести дух, сын воскликнул:
— А как же ты, отец?
— Что касается меня… — Конкордий Красс потер подбородок, и глаза его хитро блеснули, — то мне самим императором предложена должность…
Валерия всплеснула руками. Радость захлестнула её сердце — пьянящая после всех треволнений последних дней. Вот какой замечательный её муж — его оценили! А если так, то все складывается очень даже неплохо. И на этом фоне все остальное уже не столь и неважно.
— Император Сергий поведал мне много такого, что с трудом улеглось в моей голове, — продолжал между тем глава семейства. — Дело в том, что ныне он обустраивает мир, в котором прежде происходили ужасные, немыслимые вещи… — Он замолчал, глядя на дочерей, и решил не вдаваться в подробности. — Словом, мне предстоит заниматься администрированием определенной территории, со всем находящимся на ней контингентом. Это для начала…
Старшая дочь захлопала в ладоши, следом захлопали двое других детей.
Конкордий сдержанно улыбнулся.
— А теперь вы очень удивитесь… — сказал он. — И даже, пожалуй, будете шокированы. Дело в том, что мне в помощники выделены… злодейки. Да-да! Именно они.
Семейство загалдело, издавая изумленные возгласы.
— Как? Не может быть! Это шутка?
Конкордий поднял руку, призывая к тишине.
— Это не шутка. Здесь светлых и тёмных злодеек не считают эээ… злодейками. Напротив, тут они полноправные члены общества, служащие императору наряду с обычными людьми. Мне лично будут выделены советницы — экобиологи и социоинженеры из числа светлой разновидности этого народа.
Для супруги проконсула все это звучало просто немыслимо. Но, поскольку она была достаточно гибкой женщиной, то просто сказала себе, что так обстоят дела. Кроме того, её глубокое убеждение (впрочем, присутствующее у всех неоримлян), говорило ей о том, что император всегда прав. А ведь у них снова есть император — да ещё какой! Уж его империя явно могущественее неоримской, раз даже такие неуправляемые существа, как злодейки, подчиняются ему и состоят у него на службе. После всего сказанного матрона прониклась доверием к этой новой империи, которую им ещё предстояло познавать и познавать, делая удивительные открытия. Валерия заранее сказала себе, что примет любое положение вещей в своей новой бытности. Раз уж империя Сергия достигла таких высот, то уж наверняка её устройство держится на прочном фундаменте. То, что её супругу сразу дали должность, тоже о многом говорило. Вот только детям придётся нелегко привыкать ко всему новому. Здесь другие правила приличия, и как бы их аристократическая спесь не испортила их семейству репутацию… Нужно будет серьёзно поговорить с ними… Так, а как же быть со слугами, если теперь они больше им не принадлежат? Неужели их теперь заберут у них? Но ведь эти люди больше ни на что не способны, кроме как выполнять свои обязанности, что закреплено кондиционированием!
Долго длился разговор Конкордия Красса с домочадцами. Много вопросов услышал он от них, но не на все из них мог ответить. Впрочем, кое о чём — о том, что поразило его больше всего — он сам умолчал.
Спать все расходились очень задумчивые, но при этом беспокойство оставило их — появилась хоть какая-то почва под ногами. Их ждал новый, неведомый мир… А все новое и неизведанное всегда бодрит разум, открывая порой такие свойства в человеке, о которых он прежде и не догадывался.
Сам же Конкордий Красс и его супруга ещё долго беседовали вдвоем, обсуждая животрепещущие вопросы, связанные с положением дел в этой новой для них империи.
