Я так и не узнала как её звали на Земле, а там, в другом мире, она назвала себя Сольвейг. Записывая её историю, я не раз и не два удивлялась и её поступкам, и такому контрастному характеру, при этом я частенько ловила себя на том, что мысленно повторяю бессмертные слова: "Они сошлись. Волна и камень..."
Я так и не узнала как её звали на Земле, а там, в другом мире, она назвала себя Сольвейг. Записывая её историю, я не раз и не два удивлялась и её поступкам, и такому контрастному характеру, при этом я частенько ловила себя на том, что мысленно повторяю бессмертные слова: "Они сошлись. Волна и камень..."
Моя история - это история женщины. В ней нет подвигов или квестов, я не научилась биться мечом, и не стала крутым магом, зато в моей истории полно непонимания, ошибок и прощения. Если отринуть стереотипы, то окажется, что в моей истории необычно только то, что мне было позволено не просто помнить, но и сохранить свою личность, Да ещё, говорят, что любой витар у меня в руках издает не совсем те звуки, что вложил мастер, его изготовивший, а те, что я хочу слышать.
Когда я умирала, я надеялась, что душа бессмертна, когда я умерла, я в этом убедилась, как и все кто умер до меня и кто умрет после. Мы снова и снова уходим на перерождение в свой ли мир, в иные ли миры, но цикл перерождения был, есть и будет. Зачем? Господь ведает. Может затем, чтобы научить наши души любить и прощать?
Я двигалась куда-то в потоке/луче света, я там была не одна - это точно, мне было спокойно и радостно и было знание, что там, куда я/мы стремимся, нас ждут, и очень любят, и простят. Так ждут, любят и прощают своих бесконечно любимых детей и даже больше, потому что в той любви нет ни капли эгоизма, а в прощении, ни грана самодовольства. А ещё было знание о многих и многих жизнях, которые мне довелось прожить и далеко не все они были на Земле, и совсем не всегда я была человеком, но всегда возвращалась сюда - где ждут, любят и прощают.
- А вот и ты, - я обернулась, - я жду тебя. "Какая красивая женщина", - подумала я. Она улыбнулась: - Ты правильно поняла и про круг миров, и про души, и про Создателя, ты его Господом называешь.
- Кто Вы? И зачем Вы меня ждёте?
- Я богиня мира Солиэн, жду, чтобы позвать тебя в свой мир. Ты нужна мне, чтобы Ткачиха изменила один из узоров моего мира.
- Почему именно я?
- Ты мне подходишь - ты тёплая, ты сможешь отогреть холодную душу.
- А та, холодная душа, она так важна для Вас?
- Да.
- Что же должна совершить эта холодная душа?
- Жить, любить, в любви растить детей.
- Я бы с удовольствием помогла Вам, но меня ждут.
- Тебя уже отпустили.
Я посмотрела вокруг - действительно, я уже не была в потоке света, передо мной сияла узкая дорожка, на которой стояла богиня мира Солиэн. Мне стало жаль, что я не смогу окунуться в ту любовь и прощение, но видимо меня и на самом деле отпустили.
- Что я должна сделать в Вашем мире?
- Жить, просто жить, любить, рожать детей.
- И конечно, страдать и мучиться.
- Да, но по-другому не получится.
- Скажите, неужели в Вашем мире не нашлось тёплой души, которая смогла бы отогреть ту, холодную.
- Может быть, но тогда Ткачиха не сможет расцветить узор - только нить души другого мира может дать ему тепло и силу. Так ты пойдешь со мной?
- Пойду.
- Что ты хочешь взять с собой?
- Память, всю мою память и музыку, я так хотела уметь петь.
- Ты будешь петь. Идём.
Я перебирала струны витара, сидя на скамье в зале, который был предназначен для отдыха благородных дам (лесс, как их здесь называют), после королевского ужина "а ля фуршет", перед балом, посвящённым прощанию с зимой. Двери зала распахнулись и началась моя работа - я запела, и лессы потихоньку стали подтягиваться к моему углу. Я пела о любви (конечно же), о всяких нежных глупостях - в общем, гнала родную попсу, переложенную на реалии этого мира, но здесь изыски нашей эстрады прокатывали за сенсацию. А потом я увидела её, вернее, я увидела эти коралловые бусы на точёной белой шейке и выдала незабвенную АБП:
Дамочки в зале зашебуршились, зашептались, и я насторожилась - это что ещё такое?! Обычно, когда я пою публика пребывает в благоговейном молчании или в радостном подпевании (если выступление происходит, к примеру, у студиозов или в орочьей таверне). Положение спас распорядитель, как раз распахнувший двери и торжественно пригласивший лесс, собственно, на бал. Я озадаченно посмотрела вслед этим разноцветным бабочкам и начала собираться - заказ я выполнила, теперь за деньгами к устроителю дворцовых празднеств, а дальше можно было отправляться отдыхать в любимую таверну. И тут раздался голос:
- Откуда ты знаешь?
- Что знаю?
- Откуда ты знаешь про бусы?
Рука женщины так стиснула коралловые бусы на своей шее, что на белой коже заалели некрасивые следы, грозившие превратиться в кровоподтёки. Я улыбнулась:
- Эта история стара как мир. А кто ты?
- Ты не знаешь?
- Нет.
