Алекс однажды спросил Ольгерда о том, как ему удалось опознать похитителя под теми амулетами, что на нём были. Ольгерд ответил, что, конечно, ему очень помогли слова старого шамана, но было и ещё кое-что. Мы, естественно, затребовали объяснений, и он рассказал, что когда привел Олега в Тагор, чтобы передать его Эрике, малыш обнял его за шею и прошептал на ухо: "Папа, там дядя плохой маму обижает, ты его увидишь", - и на мгновенье закрыл Ольгерду глаза своими ручками. Алекс задумался и ответил, что помощь малыша вполне вероятна, потому что сказал же старый степняк, что Олег самый сильный шаман, которого он видел. Мы больше не говорили на тему способностей Олега - пока рано об этом рассуждать, пока он просто мой любимый маленький мальчик.
Наконец-то лекари сообщили моему мужу, что я "практически здорова". Правда со словом "практически" они погорячились, потому что Ольгерд уволок их в свой кабинет и морально пытал там больше часа на тему: "что такое практически здорова и чем это отличается от просто - здорова". Это им за мои мучения! Шучу, конечно - лекари тут просто волшебники, то есть маги. Моё выздоровление решено было отметить маленьким семейным праздником - только мы с Ольгердом и Эрика с Алексом. С меня взяли слово, что я спою им что нибудь и не буду утомляться. А я решила, что в этот вечер я должна рассказать своим самым близким, как очутилась в этом мире.
Ужин прошел превосходно, еда была выше всяких похвал, что отметил даже Алекс, а он у нас тот ещё гурман. Мы перебрались в мою любимую Малую гостиную - я люблю эту комнату, потому что, во-первых, её окна смотрят в сад и они такой величины, что в нашем мире их бы назвали "французскими", а во-вторых, размеры этой комнаты похожи на человеческие, а не на футбольное поле. Эрика протянула мне витар:
"Сольвейг, прошу, спой, что захочешь". Я улыбнулась и тронула струны:
- Какие странные стихи, - помолчав, сказал Алекс, а Ольгерд тревожно впился в меня взглядом.
- Любимый, - сказала я, глядя в его глаза, - ты же понимаешь, о чём я буду говорить?
Он молча кивнул. Алекс и Эрика встревожено смотрели на нас.
- Дорогие мои, - сказала я им, - Ольгерд давно догадывается, что со мной что-то не так.
- Меня всё устраивает, - напряженно произнес он.
- Но я должна. И говорить я буду для вас троих, чтобы не повторять потом одно и тоже. У вас же с Алексом нет секретов друг от друга? - они синхронно кивнули, - ну вот, а Эрика стала мне сестрой, значит, она тоже имеет право знать.
Алекс подобрался, как перед прыжком:
- Ты что-то вспомнила?
- Этого я и не забывала, Алекс. - Я глубоко вдохнула и начала свой рассказ: - Я пришла из другого мира, - тишину, казалось, можно было резать ножом, такой она была плотной. Я продолжила: - Я не сама пришла, меня призвала богиня. Мой мир, тот, откуда я пришла, называется Земля, он совсем другой - в нём нет магии, только наука. В моём прежнем мире живут только люди. Срок нашей жизни очень короток, даже по сравнению с коротко живущими в этом мире - предельный возраст семьдесят-восемьдесят лет.
Эрика вскрикнула и зажала себе рот руками:
- О, Богиня, как жестоко! Такие молодые!
- Нет, Эрика, человек в том, моём мире за этот срок успевает вырасти, выучиться, созидать, родить и вырастить детей, состариться и умереть, - я развела руками. - Всё тоже самое, что и здесь, только гораздо, гораздо быстрее. Я там умерла в результате несчастного случая в возрасте сорока трех лет, но душа моя не отправилась по обычному пути, меня позвала богиня. Она сказала, что я нужна её миру - миру Солиэн. Она спросила меня, что бы я хотела взять с собой сюда, я ей ответила - память и музыку, потому что всегда хотела уметь петь. Богиня позволила мне помнить и даровала музыку, она показала мне витар и даровала умение играть на нём, - я помолчала, - витар - это первое чему я сознательно удивилась. Там, на Земле невозможны такие музыкальные инструменты - с магической составляющей, одновременно струнные и клавишные. Пресветлая дала мне умение говорить на общем языке Солиэн и письмо этого мира, правда я не сразу об этом вспомнила. Потом богиня сказала, что вдохнет мою душу в тело несчастной, убитой девушки, но она сделает так, чтобы воспоминания о её смерти не касались меня. Ещё она сказала, что нам с той девушкой было предназначено слиться, стать, наконец, одним целым.
Ольгерд перепрыгнул со своего кресла на кушетку, где я сидела, и подгреб мою тушку себе под бок, будто опасаясь, что я исчезну.
- Сольвейг, а что такое "церкви"? - спросила Эрика.
- Это небольшие храмы.
- А шоссе?
- Это вид дороги.
