Вторая книжная лавка, — правда, не под названием писательской, хотя она и была основана писателями, — возникла в начале января 1918 г. Это был книжный кооператив «Petropolis». О его основании и характере деятельности интересно рассказал один из учредителей Петрополиса литературовед Г. Л. Лозинский: «1917-ый год, — писал он, — ознаменовался непрестанным удорожанием русских и иностранных книг; приток последних к концу года прекратился. Петербургские библиофилы очутились в тяжелом положении, и у некоторых из них зародилась мысль попробовать применить к книжной торговле принцип кооперативный». Во главе организационного комитета кооператива стояли проф. Д. К. Петров, французский проф. Жюль Патуйе, проживавший тогда в Петрограде и Г. Л. Лозинский. Секретарем правления в течение всего времени существования «Петрополиса» был Я. Н. Блох. Одновременно с книжной торговлей, — в основном поэтическими новинками, среди которых, по указанию Г. Л. Лозинского, первое место занимали новые сборники стихов А. А. Ахматовой, «Петрополис» уже в 1918 г. занялся издательской деятельностью и выпустил одно из первых изданий советского периода по экслибрисам, — брошюру «Книжные знаки», содержащую библиографию русского экслибриса и подлинные книжные знаки членов кооператива, наклеенные на 24 листах. Всего было отпечатано 200 экземпляров брошюры, и она сразу же сделалась редкостью. «Книга редка и в этом отношении, — пишет Г. Л. Лозинский, — что только в половине экземпляров, если даже не в меньшем количестве, имеется знак В. Адарюкова, не доставившего обещанного количества репродукций своего красивого ex-libris'a, помещенного им впоследствии в книге собственного издания. „Книжные знаки“ были выпущены в обложке двух цветов: рыжеватой и темно-зеленой» (92).
Издательство и магазин «Петрополиса» помещались в доме № 56 по Надеждинской ул. (ныне ул. Салтыкова-Щедрина). Они просуществовали до 1922 г.
В деятельности писательских книжных лавок следует отметить одну любопытную подробность — продажу автографов современных поэтов и прозаиков, рукописных «автоизданий», изготовлявшихся в одном-двух, самое большее в 7 экземплярах. М. А. Осоргин рассказывает об этом так: «Когда стало невозможно издавать свои произведения, мы надумали, с полной последовательностью, издавать коротенькие вещи в одном экземпляре, писанном от руки. Сделали опыт, — и любители автографов заинтересовались. Ряд писателей подхватили эту мысль, и в нашей витрине появились книжки-автографы поэтов, беллетристов, историков искусства, представлявшие самодельную маленькую тетрадочку, обычно с собственноручным рисунком на обложке. Книжки хорошо раскупались и расценивались довольно прилично, а у нас рождалась иллюзия, что продукты нашего писательского творчества все же публикуются и идут к читателю. Лавка приобретала для своей коллекции по одному автографу каждого писателя, дававшего нам свои произведения на комиссию: эта коллекция была нами позже подарена Всероссийскому Союзу писателей, где, думается, и посейчас находится. Остальные уники революционной поры разбрелись по рукам частных любителей, и только Исторический музей в Москве догадался приобрести несколько любопытных образцов» (125).
В другой статье «Рукописные книги Московской лавки писателей. 1919–1921» М. А. Осоргин привел несколько дополнительных подробностей об обстоятельствах возникновения «автографического издательства» и о ценах на такие «издания». Он писал, что в 1919–1921 гг. печатание книг было для писателей почти недоступно. Из-за «великой нашей бедности»… «Сначала это издание, — продолжает М. А. Осоргин, — носило характер шутки, как бы озорства, но потом оказалось, что такая книжка может подкармливать автора, и многие занялись этим делом серьезно. Книжек выпускали мало, но продавали их очень дорого, в расчете на любителей автографов. „Издано“ было около 250 книжек (33 авторов) и все до одной были проданы… Цены книжек зависели от постоянного падения цены рубля, так что нужно смотреть, в каком году (месяцы не везде помечены) книжка издана».
Далее М. А. Осоргин перечисляет «материал, из которого книжки фабриковались, простая серая бумага, бристольский картон, оберточная, пергамент, береста, обои, неразрезанные листы советских денег — вплоть до тысячного билета, мешочный холст, даже осиновое поленце и пр.». Любопытно указание на «обменную торговлю, когда цена книги обозначалась в фунтах масла и муки (так мы и продавали)» (126).
К словам автора: «Мне известно, что петербургские писатели также продавали „автографические“ издания», редакция (то есть Г. Л. Лозинский) сделала примечание: «В Петербурге инициатива продажи автографических изданий принадлежала книжному кооперативу „Petropolis“. Из других источников нам известно, что автографические издания А. Ремизова в форме свитков продавались в магазине „Книжный угол“, помещавшемся напротив Госцирка (Караванная, 2, уг. Фонтанки, 5) и принадлежавшем писателю В. P. Xовину, близкому к футуристам.»
