В «Библиографических известиях» за первую половину 1919 г. отмечалось, что «с текущего года Общество любителей старины особое внимание обратило на книгу, устраивая по воскресеньям аукционы редких книг и нередко посвящая библиофилии специальные доклады». Среди прочитанных докладов назывались доклад И. И. Лазаревского «Собирательство в наши дни», В. К. Трутовского «Из области коллекционерства», доклады А. А. Сидорова «Искусство иллюстрации», «Искусство переплета» и др. (122).
Но с 1920 г., — возможно, в связи с возникновением Русского общества друзей книги, — Общество любителей старины перенесло центр тяжести своих занятий на изучение предметов старинного искусства. «Главная деятельность Общества, — констатируют „Библиографические известия“ в 1920 г., — выражается в его интересных аукционах» (122).
С начала революции 1917 г. Кружок любителей русских изящных изданий прекратил существование, но уже в следующем году в Петрограде возникло Общество друзей книги. Материалов об этом обществе до нас дошло мало, но все же можно в основных чертах представить себе его библиофильское — скорее экслибрисистское — лицо и восстановить картину его деятельности.
Наиболее полные сведения о первых шагах Общества друзей книги содержатся в анонимной заметке о нем, помещенной в журнале «Книга» за 1918 г.: «Одновременно с образовавшимся в Москве[6], и в Петрограде возникло общество „Друзей книги“, ставящее себе задачей изучение истории внешности книги и заботы к поднятию ее художественности. Учредителями нового общества являются между прочими: А. И. Сомов, хранитель Эрмитажа и один из редакторов „Старых годов“ С.Н. Тройницкий, издатель „Словаря литографированных портретов“ В. Я. Адарюков, хранитель Русского музея П. И. Нерадовский, начальник государственного архива Н. В. Голицын, известный коллекционер Б. Н. Аргутинский-Долгоруков. Деятельность свою об-во открывает большим книжным аукционом. В дальнейшем общество „Друзей книги“ предполагает издать собственный журнальчик и устроить ряд специальных выставок» (115). В другом источнике, кроме названных инициаторов, были прибавлены еще имена А. А. Сиверса, А. А. Миллера и сенатора Фреймана (116).
Из перечисленных членов организационного комитета Общества друзей книги один только В. Я. Адарюков состоял ранее в Кружке любителей русских изящных изданий. Позднее В. Я. Адарюков, — допустив, впрочем, ошибку при указании года, — сообщил несколько сведений о возникновении Общества друзей книги: «В том же 1919 г. (должно быть: 1918. —
Должно быть, устав нового общества не был напечатан, — нам не удалось найти его в библиотеках, как и архивных сведений о его существовании. Единственным печатным следом деятельности Общества друзей книги была брошюра, по-видимому, изданная при его возникновении. В цитированной выше заметке в журнале «Книга» указывалось, что Общество открывает свою деятельность большим книжным аукционом. Брошюра, о которой мы упомянули, озаглавлена так: «Роспись книгам и книжным знакам, назначенным в аукционный торг…» (117) На обложке над словами «Роспись книгам и т. д.» находится гриф: «Общество друзей книги».
Если принять во внимание дороговизну книг в 1918 г. в связи с сильным обесценением бумажных денег, то надо признать расценку в «Росписи» очень умеренной: «Похвала книге» И. А. Шляпкина — 2 руб. (номинальная цена — 2 руб. 50 коп.), «Андрей Бичев, или Смешны мне люди» Эраста Перцева (СПб., 1833) — 2 руб. Трем книгам была назначена цена в 100 руб. (Сочинения Державина, 5 тт., 1808–1816; 8 тт. исторических монографий Поля Лакруа (Жакоб Библиофил), 1877–1878, на франц. яз.; Герценовский «Колокол», 1857–1866, без номеров 203–207). Всего было включено в «Роспись» 400 номеров.
В аукционных продажах интерес представляют не только назначенные исходные цены, но и окончательно уплаченные. Иногда они бывают отмечены участниками аукциона карандашом или чернилами против печатной цены в каталоге, где для этого оставляется специальная рубрика. К сожалению, в имеющемся у нас экземпляре и в нескольких виденных нами в ленинградских книгохранилищах никаких помет не сохранилось.
