«Своим пламенным, всепожирающим книголюбием, — продолжает С. Г. Кара-Мурза характеристику А. А. Сидорова, — он отличался даже среди самых беззаветных библиофилов, каких в обществе было немало. Библиотека Сидорова, насчитывавшая до 8 тысяч томов, была чрезвычайно разнообразна; она заключала в себе отделы: истории и теории искусств, истории и техники книгопечатания русских и иностранных иллюстрированных изданий, книжной графики, поэзии и беллетристики русской и западной, истории культуры, литературы по экслибрисам, хореографии и шахматам».
В последующие десятилетия библиотека А. А. Сидорова выросла вдвое и сейчас является одной из самых замечательных книжных коллекций в СССР.
Обращаясь к деятельности А. А. Сидорова в стенах РОДК, С. Г. Кара-Мурза писал: «А. А. Сидоров прочел у нас восемнадцать докладов, большинство которых касалось книжных иллюстраций: „Английские иллюстрированные издания первой и второй половины XIX в.“ (два доклада), „Современная детская иллюстрация“, „Новые искания в области русской иллюстрированной книги“, „Теория книжных украшении“. Ряд докладов касался персональных тем и был посвящен отдельным художникам: „Федор Толстой как иллюстратор“, „Графика Обри Бердслея“, „Бакст как книжный график“, „Тимм как иллюстратор“, „Памяти Кустодиева“, „Значение Ровинского“, „Анисимов как автор и как мастер книги“. Несколько докладов было посвящено им проблемам библиофилии: „Что такое библиофилия?“, „Библиофильские объединения Москвы“, „Книга как предмет изучения“, „Пятилетие издательства „Аквилон““, „Художественный облик книг Московского Госиздата“…»
С. Г. Кара-Мурза далее вспоминает об одном из интереснейших по теме и оформлению докладов А. А. Сидорова.
«Однажды, — рассказывает С. Г. Кара-Мурза, — Алексей Алексеевич поразил нас тематикой одного своего сообщения, казалось бы, совершенно несвойственной его научным интересам. В объемистом чемодане он привез с собой несколько десятков, почти до полусотни, английских романов, преимущественно детективных, и сделал интереснейший доклад о социальной психологии современной английской литературы… Так широк был диапазон научно-исследовательских тем талантливого искусствоведа».
С. Г. Кара-Мурза сообщает, что по инициативе А. А. Сидорова РОДК установил у себя обычай американских и английских библиофильских организаций устраивать в конце года обзоры книжной продукции и давать оценку ее технических достижений за отчетный период. «Должен сказать, — прибавляет Кара-Мурза, — что советские издательства внимательно присматривались к мнениям и отзывам Русского общества друзей книги и такой доклад столь крупного специалиста по книговедению, как Сидоров, и выводы членов Общества не могли не оказать соответствующего впечатления на Госиздат и несомненно повлияли на улучшение его иллюстраций».
В своей характеристике деятельности А. А. Сидорова в РОДК С. Г. Кара-Мурза обошел молчанием его многочисленные стихотворения, большей частью шутливые и приуроченные к отдельным «памятным датам» Общества. Первым была уже называвшаяся нами «Кантата», написанная в подражание «Певцу во стане русских воинов» Жуковского к первой годовщине РОДК. «Занятно было, — писал нам А. А. Сидоров в письме от 6 апреля 1962 г., — конечно, ее печатное оформление в первом издании, которое было набрано не кем иным, как покойным академиком И А. Орбели. В 12 экземплярах! Было и второе издание „Кантаты“ в числе экземпляров 13». Здесь память немного изменила А. А. Сидорову: первое издание, как уже указывалось нами, вышло в 13, — второе — в 7 экземплярах.
В другом письме (12 сентября 1965 г.) А. А. Сидоров писал по поводу «Кантаты»: «Для меня главный ее смысл — обстановка ее рождения…
…Глухая и слепая московская зима… Снег, мороз — и странная, жуткая красота притаившейся жизни города. И дворец бывшего Английского клуба на бывшей Тверской улице (ныне там Музей Революции). Мы входим как „заговорщики“: хранитель здания Н. В. Власов не имеет же права впускать туда „посторонних“ в часы ранней ночи… Во всем гулком, прекрасно сохранившемся ампирном доме — мы одни. Темно. Только в библиотечной комнате, где между шкапами — мраморный бюст Вольтера (он потом был собственностью РОДК) накрыт стол… Серебро и хрусталь, помню чудесную белоснежную скатерть… Света нет: но при зажженных свечах все интимнее и фантастичнее. И я готовлю „сюрприз“: читаю мой стихотворный тост, написанный в точном подражании „Певцу во стане русских воинов“».
Второе произведение в таком же духе было написано А. А. Сидоровым к пятилетнему юбилею РОДК и издано под названием «Новый отрывок из Дома сумасшедших А. Ф. Воейкова. 1920—V—1925» (М., 1925). Напечатано 66 экземпляров и почему-то без точек и запятых.
