Подобно тому как для «Кантаты» А. А. Сидоров отправной точкой избрал знаменитое стихотворение В. А. Жуковского, так «Дом сумасшедших» второстепенного литератора начала XIX в. А. Ф. Воейкова, — сатирическое изображение Российской Академии времен президентства адмирала А. С. Шишкова, — дал РОДКовскому поэту сюжет для его «Нового отрывка». Вот несколько строф из этого стихотворения:
Приведем некоторые пояснения, необходимые современному читателю для понимания текста: а) «Над пучинами маячит» — Д. С. Айзенштадт работал в это время в книжном магазине «Маяк»; б) «Миша — милый егоза» — М. С. Базыкин, библиофил и экслибрисист; в) «Шик романтиками пьян» — М. Я. Шик, секретарь Московского Художественного театра, переводчик русских поэтов на немецкий язык, коллекционировал книги французских романтиков; г) «Миллер — старою Москвою» — П. Н. Миллер был председателем Общества «Старая Москва»; д) «Всем чем можно Линдеман» — И, К. Линдеман, разносторонне одаренный человек, увлекался и археологией, и этнографией, и фольклором, писал шутливые стихи для различных «памятных дат» РОДК.
«Похвала экслибрису. Ода» — третье произведение библиофильской поэзии А. А. Сидорова. Оно было написано к 25-му заседанию Секции изучения книжного знака РОДК, которое состоялось 19 апреля 1927 г. «Похвала экслибрису» занимает всего две странички и была напечатана в 50 экземплярах. В античных и средневековых латинских и русских учебниках пиитики XVII — начала XVIII в. давались точные указания, каким требованиям должен отвечать жанр «похвалы». Со времен эллинских и римских поэтов известны самые разнообразные «похвалы» — богам, людям, странам, городам, рекам и т. д. Поэты изощрялись в выборе необычных адресатов «похвалы»: Анакреон посвятил «похвалу» кузнечику, Фронтон — дыму, известный французский поэт XIX в. Беранже — своему старому фраку. Но, кажется, один только А. А. Сидоров избрал объектом своей «похвалы» экслибрис. Однако поэт, хотя и назвал свое произведение одой, но не следовал правилам жанра.
«Лирический фельетон к 8-й годовщине РОДК», напечатанный в «Нашей пятнице», был последним документом печатной поэзии РОДК, — и, может быть, самым удачным:
