— Мне нравится Анхен, — скупо пояснил Стефан. — Она — такая меркантильная и алчная сука, что я просто не устаю этому поражаться. А особенно я рад именно тому обстоятельству, что родилась дочь, так как все мужчины в нашей семье представляют из себя, как ты уже успел убедиться, моральных уродов. Слушай, Равиль, что же мы сидим? Я уже, если честно, успел проголодаться. Может, переместимся в ресторан?
— Тогда я угощаю, — восторженно заулыбался в ответ Равиль.
— Хорошо, на этот раз не имею ничего против. Покушаем, да обсудим заодно деловую часть нашей встречи. Мне ведь, в самом деле, нужна работа. Здесь, в Берне, как я заметил, настолько высокие цены, что без нее не прожить.
Равиль, который даже боялся дышать на него от счастья, немедля довез их на своем автомобиле до хорошего ресторана в центре города. Там они заняли отдельный столик. Еврей с таким обожанием взирал на своего немца, даже не пытаясь скрывать сияющую улыбку, что Стефана от этого невольно пробрало смехом.
— Так, — молодой мужчина энергично взялся за меню, — что ты будешь?
— Если можно, то отварную куриную грудку с тушеными овощами.
— И я себе тогда возьму то же самое. А вино? Красное или белое?
— Просто воду, я не пью, — постепенно мрачнея, буркнул Стефан.
Равиль изумленно приподнял брови, но задавать вопросов не стал, почтительно продолжив:
— Десерт, господин офицер? Шарлотку, штрундель, пирожки?
— Не надо десерта, — отмахнулся немец. — Просто чай без сахара.
— Какие тебе заказать сигары или же сигареты?
— Не курю, врачи мне запретили, — психанул внезапно Краузе. — Равиль, хватит, если что-то нужно будет, то я закажу себе сам!
Равиль, пораженный его вспышкой, притих и безропотно передал меню немцу. Тот некоторое время со скучающим видом его рассматривал, а потом сдался.
— Хорошо, закажи бутылку шнапса или водки. И еще пару крепких сигар. И мороженое. Правда, доктор запретил мне есть сладкое, да будь он проклят. Ненавижу. После того чудного местечка, извини, что напоминаю, где нас сказочным образом свела судьба, все врачи теперь у меня ассоциируются с моим старым добрым другом доктором Менгеле, и я им ни грамма не доверяю. Да и не все ли равно, сдохну я днем раньше, выпив, или же днем позже — не выпив. Ведь перед смертью, как известно, не надышишься. Я считаю, каждая человеческая жизнь подвластна определенной судьбе. По идее, я давно должен уже гнить в могиле. Так, нет же, все еще упорно оскверняю своим смрадом бренную землю.
— Стефан, потише, на нас уже люди оборачиваются, — давясь улыбкой, шепнул Равиль.
Стефан высокомерно огляделся и даже попытался, насколько это возможно, гордо приосаниться, несмотря на свою кривую спину. В общем, очевидно было, что этого немца не переделать, как был скандальным типом, так им и остался. Они на несколько минут замолчали, поглощая друг друга влюбленными взглядами, вплоть до того момента, как им подали горячее и спиртное. Стефан залил в себя рюмку шнапса, словно воду, закусил кусочком яблока и принялся вяло ковыряться в постной курятине. Равиль, в свою очередь, продолжал благоразумно и настороженно помалкивать.
— Похоже, нам пора перейти к более серьезному разговору, — наконец, сообщил ему немец. — Равиль, мне нужна работа и какое-нибудь недорогое жилье.
— А что ты можешь делать? — тоже, перейдя на деловой тон, не без иронии поинтересовался молодой еврей, уже заранее предвкушая возможный ответ.
— Ни-че-го. Инженер из меня никудышный. Я же закончил военную академию. Там нас почти не учили основной профессии. Политзанятия и строевая подготовка — вот чем мы, собственно, в течении пяти лет занимались. Также, я умею водить автомобиль, но не смогу работать водителем, так как, признаюсь, что почти постоянно мучаюсь болями в спине и не в силах долго сидеть на одном месте. Грузчик из меня тоже не получится, тяжести мне поднимать нельзя. Разве, что только, сторож?
— И все же, — настаивал Равиль, — подумай, ведь к чему-то есть у тебя способности и призвание?
— Способности? Да, пожалуй. Организаторские. Если я знаю цель, и в моем распоряжении имеется группа специалистов, то я могу рационально организовать их работу, чтобы не было убытков и простоев. Потом, я могу вести материально-хозяйственную часть. Вот, пожалуй, что и все.
— А ты сможешь выписывать накладные о приеме и выдаче товара?
— Да запросто! — воскликнул Стефан, который уже в одиночку уговорил половину бутылки и изрядно захмелел. — Некоторое время, как тебе известно лучше, чем любому другому, я только этим и занимался. Маркус научил меня всем премудростям. В этом ничего сложного нет.