— Вот так-то! — торжествующе провозгласил Стефан. — Еще хоть одно малейшее непослушание или провинность, и ты вновь будешь бит! Я относился к тебе, как к человеку, даже назначил определенный день для порки, но ты хорошего обращения, видно, не понимаешь. Значит, будет по-плохому!
Он отшвырнул ремень и наконец выпустил из железных пальцев ухо парня, ставшее пунцовым.
— Быстро на кухню, Эльза сварила для тебя, засранец, бульон! — гаркнул на него Стефан.
Равиль, жалобно всхлипывая, попытался встать с пола, но не получилось, и он на четвереньках выбежал из хозяйской спальни. В гостиной он встал на ноги, цепляясь за кресло, вытер зареванное лицо порванным рукавом рубахи и, спотыкаясь, отправился на кухню.
— Бедный, — шепнула ему Эльза. — Как же ты нас напугал!
Равиль быстро умылся в кухонной раковине, чтобы текущие из носа сопли не попали в тарелку с едой, и чинно сел за стол, поморщившись от боли в заднице, которая теперь вернулась в свое нормальное, раскрашенное синяками, состояние. Он был такой голодный, что даже не заметил, как проглотил весь суп, после чего получил еще стакан сладкого чая и булочку.
За едой он постепенно обрел былое хладнокровие. Итак, весь его план вызвать в фашисте жалость и хоть какие-то романтические чувства с треском провалился. Все мучения оказались напрасными. Любовного стишка и слезливой беседы хватило ровно на то время, пока они находились в подвале, а когда вышли, Стефан увидел свой шкаф, контуженого гада сразу переклинило, и он схватился за ремень.
Поев, парень еще с минуту сидел на стуле, мрачно разглядывая стенку напротив. Выхода не было, значит, придется терпеть, ну и как-то пытаться сглаживать особо острые углы, а сейчас нужно было идти и получать следующую порцию ругательств и колотушек. Он с тяжким вздохом поднялся и крайне неохотно вернулся в спальню.
Стефан полулежал на кровати и разбирал старую подшивку газет за сорок первый год, которую прихватил из подвала. Страницы пестрели докладами о сплошных победах Германии на всех фронтах, но былые времена, видимо, уже не вернуть. Статьи в газетах от этого года содержали гораздо менее оптимистичные новости. Офицер метнул хмурый и мстительный взгляд на вошедшего Равиля.
— Поел? Отлично. Теперь набери ванну, полежи в ней и помойся. А потом я снова буду тебя лупить, пока твоя шкура не покроется кровавыми пузырями. Быстро!
— Слушаюсь, господин офицер! — прошелестел Равиль и бросился исполнять. Но и ванной, в которую он скоро улегся, не было никакого покоя. Через минуту Стефан возник на пороге и заявил:
— Все, с меня хватит. Раз я такой жестокий деспот, завтра же отведу тебя в лагерь. Пристрою в бригаду на строительство химического завода, в ней как раз сегодня все передохли. Тебе понравится. Пятнадцать километров туда, пешочком, пятнадцать обратно, рабочий день длится десять часов, будешь махать лопатой и таскать на себе кирпичи. Ты и неделю там не продержишься!
— Как скажете, господин офицер! — тихо отозвался Равиль, не поднимая глаз и погружаясь до самого подбородка в теплую воду.
Стефан решительно тряхнул головой и скрылся, захлопнув за собой дверь. Равиль в напряжении ожидал очередную сцену, понимая, что этим дело не закончилось. Так и есть, через пару минут наступило явление номер два.
— А почему, собственно, химический завод?! — вскричал офицер. — Есть и другие, еще более теплые места. Я определю тебя в зондеркоманду! Будешь вырывать у мертвецов золотые зубы, потом таскать трупы из газовой камеры в крематорий и заталкивать в топку! Очень подходящая работа, раз тебе так плохо здесь, у меня, живется, и с тобой жестоко обращаются!
— Как скажете, господин офицер!
— Да, и это последний день, когда ты ешь вместе с моими слугами. С завтрашнего дня будешь стоять в общей очереди за теми помоями из гнилых и червивых отходов, которыми здесь питаются все заключенные! Ясно?
— Как скажете…
— Да что ты заладил одно и то же?! — в бешенстве заорал на него Стефан. — Забыл все другие слова, придурок? Утопить бы тебя в ванне, как щенка, и хорошо бы было!
Стефан вновь ушел и хлопнул дверью. Услышав последние слова фашиста, Равиль резво вскочил и принялся поспешно смывать с себя мыльную пену. Нужно срочно делать отсюда ноги. С придурка станется — ведь в самом деле мог запросто утопить! Парень завернулся в теплый халат и вышел из ванной, не отваживаясь предположить, что его ждало дальше.
К его удивлению, Стефана в спальне не было. Равиль обнаружил его в гостиной. Тот уютно расположился на диване поближе к камину, читал газету, пил чай и с видимым наслаждением жевал булочку. Выражение лица его было уже гораздо более благодушным, но, увидев Равиля, он вновь сурово сдвинул брови и состряпал свирепую морду.
— И даже не умоляй меня, как я сказал, так и будет, — произнес офицер и сладко зевнул.
«Может, сейчас он набьет брюхо булками и успокоится?» — с тоской подумал Равиль, а вслух сказал, решив ему подыграть: