«Можно схватить материализованную форму руками и убедиться, что держишь самого медиума во плоти, однако это еще не доказательство мошенничества со стороны медиума. Такое, согласно нашей гипотезе, в действительности может произойти. Действительно, что будет, если мы применим силу к дублю медиума на той стадии материализации, когда на сиденье, стоящем за занавесью, не остается ничего, кроме невидимого симулякра медиума? Очевидно, что этот симулякр — лишь малая его часть, состоящая из эфирного и флюидного тел, будет немедленно втянут в практически полностью материализованную форму, которой только и не хватало этой невидимой составляющей»[190].
Господин Аксаков в предисловии к книге мадам д’Эсперанс «Страна теней» дает ей высокую оценку как медиуму и как человеку. Он говорит, что она была заинтересована в поисках истины не меньше, чем он сам. Она с готовностью подвергалась любым испытаниям, которые он ей предлагал.
В ее карьере был интересный эпизод, когда она способствовала примирению между профессором Фризом из Бреслау и профессором Цолльнером из Лейпцига. Дружба этих профессоров была прервана после того, как Цолльнер углубился в спиритические исследования. Однако эта англичанка-медиум смогла предъявить Фризу столь убедительные аргументы, что он перестал порицать точку зрения своего друга.
Следует упомянуть, что в ходе экспериментов, проведенных мистером Оксли с мадам д’Эсперанс, были сделаны слепки с ног и рук материализованных фигур, причем отверстия в формах оказались настолько узкими, что вынуть ладони или ступни из форм было возможно лишь путем дематериализации. Принимая во внимание тот ажиотаж, который поднялся в 1922 году в Париже, когда с помощью медиума Клуски удалось изготовить аналогичные парафиновые отливки, весьма удивительно, что подобный эксперимент, успешно проведенный в 1876 году исследователями из Манчестера, не получил никакой огласки и был освещен лишь в изданиях, связанных с психическими исследованиями.
Остаток жизни мадам д’Эсперанс провела в Скандинавии. Ее здоровье изрядно пошатнулось после шока, перенесенного в результате так называемого «разоблачения», когда один незадачливый исследователь схватил Иоланду на сеансе в Гельсинфорсе в 1893 году.
Никто яснее ее не дал понять, какие страдания причиняют невежественные люди тем, кто обладает повышенным чувственным восприятием. Последняя глава ее интереснейшей книги посвящена именно этому вопросу. Она приходит к следующему выводу:
«Те, кому предстоит заменить меня, также, возможно, будут страдать от незнания законов Божьих. Но мир все же становится мудрее и, может статься, будущим поколениям не придется, подобно мне, сражаться с узколобым догматизмом и безапелляционными суждениями необразованной толпы».
Обо всех медиумах, которым посвящена эта глава, были написаны книги. Об Уильяме Иглинтоне и значительной части его карьеры повествует замечательная работа Дж. С. Фармера «Между двух миров»[191]. Иглинтон родился в Айлингтоне 10 июля 1857 года. После непродолжительного обучения он начал работать в издательско-типографской компании, принадлежавшей одному из его родственников. В детстве он отличался необычайно живым воображением, был мечтательным и чувствительным, однако, в отличие от других великих медиумов, не проявлял никаких психических способностей. В 1874 году, когда ему исполнилось семнадцать, Иглинтон принял участие в очередном собрании родственников, устраиваемом его отцом с целью изучения спиритических явлений. До сих пор заседания этого кружка ни разу не принесли никаких видимых результатов. Однако стоило появиться юноше, как стол поднялся в воздух и сидевшим вокруг него пришлось встать, чтобы удержать на нем руки.
