“В течение ряда лет, из месяца в месяц группы вредителей и диверсантов, сидевших на боевых участках нашей промышленности, делали свое преступное дело, все более наглея от своей безнаказанности. Мы не можем при этом забывать о том, что эти преступления были лишь подготовкой, лишь пробой сил в отношении более крупных и опасных для нашей страны ударов в дальнейшем.
По заданиям Троцкого-Пятакова вредители, диверсанты я шпионы из их компании готовили нанесение главных ударов к началу войны…
В Наркомтяжпроме сидел заместитель наркома Пятаков, оказавшийся вредителем-диверсантом. Но, как известно, и в НКПС вредитель Лившиц был на посту заместителя наркома.
В Наркомлесе вредитель Сокольников также был заместителем наркома, а до того сей шпион был, как известно, заместителем наркома по иностранным делам…
Вредителем оказался бывший начальник Цудортранса Серебряков…
Вчерашние колебания неустойчивых коммунистов перешли уже в акты вредительства, диверсий и шпионажа по сговору с фашистами, им в угоду. Мы обязаны ответить ударом на удар, громить везде на своем пути отряды этих лазутчиков и подрывников из лагеря фашизма”.
Подобные демагогические установки воспринимались в тех условиях, естественно, как партийная и государственная директива. В приговоре по делу параллельного антисоветского троцкистского центра отмечается, что якобы по прямым указаниям Троцкого в Москве и на периферии был создан ряд террористических групп, готовивших покушения на Сталина, Молотова, Кагановича, Ворошилова, Орджоникидзе, Жданова, Косиора, Эйхе, Постышева, Ежова и Берия, что осенью 1934 года будто бы Арнольд, по указанию Шестова и Муралова, пытался осуществить террористический акт против Молотова.
На предварительном следствии и в суде Пятаков, Сокольников, Радек, Серебряков, Муралов, Дробнис, Богуславский, Шестов, Турок и Арнольд дали показания о том, что занимались террористической деятельностью.
Лившиц говорил, что он будто бы знал о подготовляемых террористических актах, но никакого участия в этом не принимал.
От обвиняемых Князева, Ратайчака, Норкина, Граше и Путина никаких показаний по данному вопросу получено не было. Строилов в террористической деятельности вообще не обвинялся.
О степени серьезности этих обвинений могут свидетельствовать признания Пятакова, который показал, что по его указанию террористические группы были якобы организованы в Москве, на Украине, в Западной Сибири и на Урале, но он состава этих групп не знал, ими не руководил, никаких заданий им не давал, в разработке преступных планов не участвовал.
Другие руководители так называемого параллельного антисоветского троцкистского центра также давали разноречивые и неаргументированные показания о том, когда, от кого и при каких обстоятельствах им стало известно о террористических установках Троцкого и о своей практической деятельности в этом направлении.
В показаниях Пятакова, Радека и других обращает на себя внимание то обстоятельство, что параллельным центром будто бы было создано значительное количество террористических групп в различных городах СССР с привлечением в них большого числа людей. Но это уже само по себе резко противоречит условиям деятельности так называемого параллельного центра, находившегося якобы в глубоком подполье, что подчеркивается во всех материалах дела, и элементарным требованиям конспирации вообще. Совершение террористических актов в ряде случаев ставилось в зависимость от таких ситуаций, которых могло и не быть (приезд того или иного руководителя партии и правительства в определенный город, на завод, шахту и т. п.).
Обвиненные в организации террористических групп и названные активными террористами Коцюбинский, Логинов, Юлин, Жариков, Голубенко, Тивель, Ходорозе, Бурлаков, Михетко, Биткер, Пригожий и другие в 1936 - 1937 годах были приговорены к расстрелу.
Примером того, как создавались мифы о покушениях на руководителей партии и государства, может служить “покушение” на Молотова во время его пребывания в г. Прокопьевске в 1934 году.
Проверкой установлено, что в действительности покушения на Молотова не было, а произошло следующее.
В сентябре 1934 года в Прокопьевск приехал Молотов. При следовании Молотова и сопровождавших его лиц с вокзала в город автомашина, которой управлял обвиняемый по настоящему делу Арнольд, съехала правыми колесами в придорожную канаву, накренилась и остановилась. Пострадавших не было. Этому случаю в то время не придали серьезного значения. Арнольду за допущенную халатность Прокопьевский горком партии объявил выговор, а 27 февраля 1935 года это взыскание с него было снято. О причинах снятия партийного взыскания с Арнольда бывший секретарь Прокопьевского горкома партии Курганов в судебном заседании по своему делу в октябре 1939 года, отвечая на вопрос суда о его причастности к аварии с автомашиной Молотова, дал следующие объяснения:
