“Шофером на автомашину, в которой ехали Молотов и я, горотделом НКВД был посажен Арнольд, так как мне было тогда заявлено, что шофер горкома ВКП(б) не проверен и допустить его к машине нельзя. С моей стороны, как это видно, никакого злого умысла в этом не было. За эту аварию Арнольду был объявлен выговор. Арнольд об этом написал письмо Молотову. Молотов это письмо послал в крайком партии, а крайком направил это письмо нам, указав на необходимость пересмотра его дела, так как Молотов считает, что выговор был объявлен неправильно. Дело Арнольда было пересмотрено, и выговор был снят”.
Тем не менее в 1936 году от Арнольда, затем и от Шестова, после их ареста, были получены показания о том, что указанный выше случай с автомашиной являлся якобы попыткой совершить против Молотова террористический акт. Однако факты опровергают достоверность этих показаний, свидетельствуют об отсутствии каких-либо преднамеренных террористических намерений со стороны Арнольда.
Таким образом, обвинение лиц, осужденных по делу так называемого антисоветского параллельного троцкистского центра, в террористической деятельности, как и по другим пунктам обвинения, является необоснованным.
В обвинительном заключении и приговоре указывалось, что параллельный троцкистский центр свою преступную деятельность проводил по прямым директивам Троцкого, связь с которым поддерживалась якобы через Пятакова и Радека. Пятаков показал, что во время пребывания в служебных командировках в Берлине в 1931 - 1932 годах он три раза встречался с сыном Троцкого - СЛ. Седовым, с которым его свел Смирнов, и получал от него устные директивы Троцкого по возобновлению оппозиционной борьбы. В конце 1931 года возвратившийся из Берлина Шестов передал ему полученное от Седова письмо Троцкого, в котором якобы предлагалось объединить все антисталинские силы, устранить Сталина и его ближайших помощников, противодействовать мероприятиям Советского правительства и партии. В декабре 1935 года, находясь в Берлине по делам службы, он, Пятаков, тайно, по фиктивному немецкому паспорту вылетал на самолете в город Осло (Норвегия), где будто бы имел конфиденциальную встречу с Троцким. По показаниям Радека, он получил от Троцкого пять писем: два из них в 1932 - 1933 годах в Женеве и в Москве через советского журналиста В.Г. Ромма и три в 1934 - 1936 годах из Лондона, заделанных в переплеты книг. В письмах якобы говорилось о неизбежности поражения СССР в предстоящей войне, необходимости территориальных и экономических уступок Германии и Японии за помощь с их стороны “блоку” в захвате власти и содержалось требование об активизации подрывной деятельности в Советском Союзе. По словам Радека, эти письма он никому не показывал, сразу по прочтении сжигал и содержание их другим участникам параллельного центра передавал на словах.
В адрес Троцкого, как показал Радек, он направил несколько писем главным образом информационного характера.
В деле имеются также показания Муралова о том, что в 1931 году Смирнов рассказал ему о своей встрече с Седовым в Берлине и установке Троцкого на переход к террору и тогда же посоветовал восстановить Сибирский троцкистский центр.
Однако в распоряжении органов следствия не было ни одного письма Троцкого и Седова к участникам параллельного троцкистского центра и участников центра к ним. В деле нет и иных объективных данных, которые подтверждали бы существование таких писем.
Показания свидетелей Ромма и Зайдмана не могут быть доказательством виновности осужденных, дело на Ромма, осужденного в 1937 году за связь с Троцким и участниками параллельного центра в настоящее время, после проведенной проверки, прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления. Зайдман показания Муралова подтверждал лишь на предварительном следствии, а в судебном заседании по своему делу 7 марта 1937 года от этих показаний отказался, заявив, что дал их под нажимом следователя.
Осужденный по процессу объединенного троцкистско-зиновьевского центра Смирнов, на которого ссылаются Пятаков и Муратов, никаких показаний по этому вопросу не давал.
После высылки в 1929 году Троцкого из Советского Союза органы ОПТУ - НКВД осуществляли тщательное наблюдение за деятельностью Троцкого и Седова, фиксировали их поездки, встречи и связи, знали содержание значительной части переписки, которую они вели, но никаких встреч, никакой переписки и других форм связи Троцкого и Седова с лицами, осужденными по делу параллельного троцкистского центра, зафиксировано не было.
Сын Троцкого Седов в статье о кемеровском процессе, опубликованной за границей в январе 1937 года, назвал свидетельские показания Дробниса на этом процессе о встрече Пятакова с Седовым в Берлине чистейшим вымыслом.
После опубликования показаний Пятакова и Радека на процессе Троцкий 25 января 1937 года сделал американской прессе официальное заявление, в котором категорически отрицал выдвинутые против него обвинения и всякую связь с кем-либо из подсудимых.
