Арабское письмо приняло свой нынешний вид к концу X века, когда Коран был написан. Арабы сознательно изменяли «божественное письмо», чтобы поскорее забыть о его существовании. Новое «арабское письмо» делали доступным, оно переставало быть шифром.
Вот почему нет прижизненных записей Пророка Мухаммеда. Они, как и текст первого Корана, в Средние века были предметом охоты. Их уничтожали, чтобы быстрее забыть тюрков и тюркское прошлое ислама, которое написано на «божественном», то есть на тюркском языке. Причем инициаторами уничтожения были тюрки. Те, кто принял мусульманство…
Дополняет Коран священное предание, древняя Сунна, в ней записаны поступки и высказывания самого Пророка. Эта книга была завершена к IX веку опять не арабами. С ней закончилась эпоха «египетского христианства» и началось самостоятельное плавание – учение Пророка Мухаммеда стало полноценной религией.
Авторами Сунны были великие тюрки: аль-Бухари и Муслим. Они не из Аравии! Произведение аль-Бухари за глубину мысли назвали «Сахих» («Истинный»). После Корана нет книги авторитетнее этой. Таково мнение известных ученых Востока, которые единодушны в том, что едва ли не все крупнейшие ученые-мусульмане выходцы из тюркского мира. Лучше них учение Мухаммеда не знал никто. Это признанный факт.
Рукопись XI в.
Эти люди книгами воздвигали вечные памятники себе и своему народу, а сами потерялись. Все равно слава им.
У аравитян в ту пору не было людей высоких знаний. Даже достойной одежды для мусульман у них не оказалось. Их накидки годились разве что для езды на верблюде. От тюрков пришла и одежда мусульман.
Чалма (сувлук), шапки и фески, шаровары и рубахи с вырезом на груди, черные короткие куртки (капа), кафтаны… они пришлись мусульманам кстати. Климат на Ближнем Востоке иной, чем на Алтае, поэтому одежду делали легкой, но фасон ее оставался прежним, алтайским – один в один.
По одежде все сразу узнавали мусульманина. Чиновника отличала вырезанная на груди длинная рубаха, богослова – накидка, тайласан (от тюркского «талу сан» – «особая честь»). А всех мусульман вместе, мужчин и женщин, отличали шаровары, которые ценились особенно высоко.
Тюркская одежда прижилась на Ближнем Востоке. Например, в кафтан облачался халиф ал-Муктадир, отправляясь на смерть… Далеки те страницы мусульманской истории. Но не совсем забыты они. Их не знают, потому что мир к XIX веку изменился не в пользу тюрков. Тюрки стали ненавистны всем. Даже самим себе: предательски пала Османская империя, последний оплот тюркского мира на Востоке… И – сразу же потускнело само слово «тюрк».
А раньше, еще в IX веке, мусульмане помнили фразу Всевышнего и, не стесняясь, повторяли ее: «У меня есть войско, которое Я назвал тюрками и поселил на востоке; когда Я разгневаюсь на какой-нибудь народ, Я даю моему войску власть над этим народом». Прекрасные слова. Их приводил великий ученый мусульманского мира – Махмуд Кашгарский!
В этих словах вся история Великого переселения народов. Здесь и Апокалипсис, с которого началось крушение Римской империи. Здесь и Аттила, которого боялись европейцы, боялись и называли «Бич Божий». Здесь и ислам, на который кто-то в Европе с ужасом смотрит как на неминуемую «кару Божию».
В них, в этих отрывочных воспоминаниях, и прошлое, и будущее тюркского мира. Или нет?
Раньше было семь чтений Корана. И каждое – правильное.
Значит, семь народов, вернее, семь культур, создавали ислам, его традиции. Кто-то внес в новую религию обряд обрезания, кто-то – запрет на свинину, а кто-то дал ей книги, мораль, архитектуру, одежду, обряды. Вклад разных народов был разным. Аравитяне были от него далеки. Язычники, которые омовение справляли песком, они в ту пору и не подозревали, какую высокую миссию уготовила им судьба.
Раз в год, весной, их племена съезжались в Мекку, к Черному камню. Вожди выставляли там идолов, им молились. С этой молитвы начинался у них Новый год.
Разумеется, аравитяне знали о верованиях евреев, были знакомы с огнепоклонниками-иранцами, а также с «египетскими» христианами. Но они не взяли их веру: чужой огонь не греет душу. Народ принимает чужую веру (да и то не сразу), когда видит ее силу. Так было всегда, во все времена. Те же армяне, греки, римляне поверили в Бога Небесного, когда увидели Его могущество. И, тем не менее, Аравийская пустыня по воле Неба сыграла свою важную роль в становлении ислама.
Философы Ближнего Востока выбрали пустыню как уголок, недоступный грекам! Там, в безопасности, они высадили росток новой веры, выхаживали его. Сторонников ислама назвали «муслимами», иначе говоря, «отдавшими себя Богу». Отсюда – мусульмане.
