Вскоре после того, как Елизавете исполнилось четыре года, новая королева – Джейн, родила Эдуарда, долгожданного сына и наследника Генриха. Когда Елизавету и Марию привели на крестины их единокровного брата, им пришлось идти мимо представлявших собой жуткое зрелище гниющих конечностей и отрубленных голов, почерневших от кипящей смолы, прибитых гвоздями к стенам, на эстакадах и перекрытиях повсюду возвышавшихся столбов и памятников замученным и убитым, незабываемых напоминаниях о жестокости репрессий Генриха. В последнем случае его жертвами стали повстанцы «Благодатного паломничества»[630]. Бывших принцесс, теперь формально объявленных незаконнорожденными, наверное, бросал в дрожь или даже в слезы тот факт, что их отец, убивший мать Елизаветы, был способен на такие ужасные вещи.
Следующие впечатления от брака Елизавета получила, когда Генрих решил снова жениться после преждевременной естественной смерти Джейн Сеймур. Однако, впервые увидев свою нареченную Анну Клевскую, по общему мнению слывшую красавицей, он пришел в ярость. У нее «не…
Вскоре Генрих опять женился. На этот раз его невестой стала молодая Екатерина Говард, сирота, в прошлом которой был опекун со скотскими замашками и совративший ее старший по возрасту мужчина Фрэнсис Дерем. Она продолжала изменять королю – с курьером Томасом Калпепером. Когда шантажисты и интриганы донесли об этом Генриху, королева Екатерина Говард тоже была обезглавлена. После этого распространился сомнительный слух о том, что перед смертью она прошептала: «Я умираю королевой Англии, но я бы предпочла умереть женой Калпепера», что вызвало направленную против нее бурю народного негодования.
Последняя жена Генриха – Екатерина Парр, до свадьбы с ним ранее уже состояла в браке с двумя другими немолодыми мужьями[631], и Генрих стал ее третьим супругом. Она была добра к брошенной всеми Елизавете, устроила ее при дворе и курировала ее воспитание. Новая жена еще не успела Генриху наскучить, как он скончался. Елизавете было тринадцать лет, ее восстановили в правах принцессы, которой полагалось преклонять колени перед девятилетним братом, не особенно приятным Эдуардом.
В подростковом возрасте Елизавете пришлось столкнуться еще с одним браком, прибавившим ей непосредственного отрицательного опыта. Когда ей было четырнадцать лет, Екатерина Парр вышла замуж за адмирала Томаса Сеймура. Екатерина уже была от него на сносях, когда адмирал украл у нее ключ от спальни Елизаветы и мог без приглашения заходить к ней в комнату, стаскивать девочку с постели, обнимать и целовать, шлепать по попке, все это время пересыпая речь непристойными шуточками. Сначала он пытался заманить Екатерину, чтобы та присоединилась к нему в развлечении, которое он называл щекоткой Елизаветы в кровати.
Однажды Екатерина держала падчерицу за руки, пока Сеймур резал ее платье на сотню кусочков.
Елизавета пыталась сопротивляться, смотрела в книгу, делая вид, что читает, когда он с ней пытался говорить, а если заранее знала о его приходе, пряталась за занавесками. Его внимание к ней возрастало – он прокрадывался к ней в спальню по ночам с голыми ногами, хотя и в ночной рубашке. При дворе стали распространяться сплетни и слухи. Как-то раз Екатерина застала его одного с Елизаветой на руках. Она немедленно отослала падчерицу прочь. Елизавета, развитая не по годам и достаточно опытная в житейских делах, поняла последствия своего изгнания. Когда спустя год Екатерина умерла, Елизавета отказалась писать адмиралу письмо с выражением соболезнований. «Я не стану этого делать, потому что это ему не нужно», – с горечью сказала она[632].
Несмотря на смерть Екатерины, скандал продолжал донимать Елизавету. Речь шла о том, что за этими действиями стояло нечто большее, чем обычное совращение. Хотя моральные устои и любовь к Екатерине вынуждали Елизавету противиться его домогательствам, ее привлекали красота и жизнерадостность Сеймура. Удаление от двора стало для Елизаветы сокрушительным, унизительным и очень опасным ударом. До нее дошел слух о том, что Сеймур надеялся на то, что Екатерина скончается при рождении ребенка и тогда он сможет жениться на подраставшей принцессе, а она – Елизавета, уже якобы родила от него незаконнорожденного ребенка, а сейчас снова была беременна. Елизавета еще была подростком, но уже получила суровый урок: поскольку она была принцессой, ее флирт оказался вопросом, связанным уже не столько с ее сердечными делами, сколько с делами государственной важности.
