28 декабря Троцкий был вынужден признать Украину в качестве полноправного участника переговоров. Этот шаг часто оценивается как чистая ошибка, «зевок» в дипломатической игре. Однако важно учитывать, что Троцкий в своем признании не отождествил Украинскую республику и Центральную раду, так как «Украинская республика находится сейчас именно в процессе своего самоопределения». Решать вопрос о статусе украинского правительства и его представителей было не во власти Троцкого. Он не мог выдворить правительство Центральной рады из Киева, а его представителей — из Бреста. Троцкий понимал, что если немцы хотят иметь с дело с украинцами, то будут его иметь. А вот проявление «империализма» со стороны российских представителей в Бресте серьезно затруднит и дело достижения компромисса с Радой (если это возможно), и дело борьбы за Украину, если договориться не удастся. Представитель Рады В. Голубович настаивал на существовании двух «отдельных самостоятельных делегаций одного и того же русского фронта бывшей Российской империи». И ничего поделать с этим Троцкий не мог.
Признание украинской делегации произошло после длительных переговоров с ней 26 декабря (8 января). Свои решения по поводу Украины Троцкий принимал не в одиночку. Прежде чем подтвердить свою позицию на заседании 30 декабря, Троцкий проконсультировался с Совнаркомом — признавать ли Раду официальной властью на Украине? После этого Троцкий подтвердил право представителей У HP участвовать в переговорах. В дальнейшем этот его шаг не вызвал протестов Совнаркома и Ленина лично. Ленин понимал мотивы Троцкого, и в это время Петроград вел борьбу за изменение курса УНР.
Кто же был правомочен представлять население Украины? На выборах в Учредительное собрание партии Центральной Рады, в большинстве своем социалистические, получили значительное большинство голосов. Наибольшее количество голосов — 45 %, получили украинские эсеры. Еще 25 % получили российские эсеры. Но украинские партии получили поддержку, прежде всего, села. Избиратели, которые жили в крупных городах и на левом берегу Днепра поддержали преимущественно общероссийские списки, собравшие вместе около 40 % голосов. Центральная рада претендовала на обширные районы вплоть до Донбасса и части Курской губернии, где ее власть никогда не признавали. Претендуя на восточные территории. Центральная рада «получала» и население левобережья, еще более равнодушное к национальной идее, чем жители Правобережья.
В условиях обострявшегося конфликта с большевиками лидеры Центральной рады решили сепаратно договориться с державами Четверного союза, дипломаты которого были к этому вполне готовы. Уже 21 декабря (3 января) Чернин писал, что если русские не возобновят переговоры, «мы снесемся с украинцами». Поняв значение украинского фактора в переговорах, австро-германская сторона стала провоцировать Украину на провозглашение независимости, чтобы иметь возможность заключить с ней сепаратный мир. Формулировалось это как требование к Украине определиться со своим статусом. При этом признание этого самостоятельного статуса должно было найти международное признание как раз в договоре с Четверным союзом. Юридический круг замыкался — немцы толкали Украину к независимости от России, чтобы установить над ней протекторат.
5 (18) января 1918 г. генерал Гофман предъявил советской делегации карту, на которой была начерчена линия немецкой сферы влияния, почти совпадающая с линией фронта. Стало ясно, что немцы будут все настойчивее выступать с позиции силы. Германская военная элита стремилась как можно скорее завершить переговоры перед лицом острого продовольственного кризиса. Для Германии и Австро-Венгрии затягивание заключения мира тоже было чревато революцией. Ставкой в игре стало украинское продовольствие, которое могло эту революцию оттянуть.
Переговоры представителей Центральной рады и Четверного союза стали спасением для тех и других. Немцам нужно было как можно скорее завершить переговоры в Бресте и получить доступ к продовольственным ресурсам, а Рада стремилась отгородиться от большевиков (в том числе украинских) немецкими штыками.
Украинцы произвели хорошее впечатление на партнеров в Бресте: «Они значительно менее революционно настроены, они гораздо более интересуются своей родиной и гораздо меньше — социализмом», — писал О. Чернин. Однако сближение с украинцами немцы проводили не ради их патриотизма, а ради продовольствия и обнаружившейся глубокой бреши в российском дипломатическом фронте.
Первоначально казалось, что отношения сторон партнерские. Украинцы во главе с В. Голубовичем могли торговаться, и зашли в этом вопросе довольно далеко — прежде всего, за счет России. Они требовали признания границ Украины, включающих Северный Кавказ и даже анклав в Сибири.
