Это единственное историческое свидетельство иностранца о приблизительной дате введения монополии на алкогольные напитки в России не называет конкретно продукта, который получался в результате винокурения, но оно ясно говорит о монополии и употребляет именно этот термин, который, как мы знаем, всегда сопутствует только хлебному вину а не алкогольным напиткам традиционно-ритуального типа. Но Барбаро подчеркивает, что при Иоанне III даже употребление хмеля сделалось исключительной собственностью казны. Он лишь не сообщает точной даты, когда, с какого момента было введено это правило[94]. Но зато благодаря ему мы уже совершенно точно можем датировать 70-ми годами XV века (между 1472 и 1478 гг.) возникновение напряженности в обществе по поводу введения монополии на алкогольные продукты и проследить по другим доступным источникам развитие этой напряженности в конце XV века как конфликта между светской и церковной властью по имущественным, хозяйственным и финансовым вопросам, что и обнаруживает тот факт, что данный конфликт мог возникнуть только как спор по поводу контроля за новыми источниками обогащения, а не как спор по поводу вообще имевшихся у Церкви ее прежних богатств.
Итак, подведем итоги. К каким выводам позволяет прийти весь представленный нами материал? Какой период в XV веке можно считать наиболее вероятным для возникновения винокурения?
Выше мы отмечали, что из трех периодов, на которые можно разделить XV век, то есть 1399–1453 годы, 1453–1472 и 1472–1505 годы, наиболее вероятным периодом возникновения винокурения, исходя из оценки общего исторического положения Московского государства, следует считать 1472–1505 годы. А если учесть, что в этом периоде есть элементы, подтверждающие, что стремительный экономический рост и развитие денежных отношений стимулированы и винокурением, то можно по крайней мере на десятилетие вперед перенести границу этого периода и, следовательно, считать, что винокурение возникло где-то между 1460 и 1500 годом.
Анализ экономического материала показал, что переход на трехполье, происходивший в 20–30-х годах XV века, был важным событием в создании излишков зерна, которые и были использованы в качестве сырья для винокуренного производства, и что без этих излишков переход к массовому винокурению как к государственной отрасли хозяйства был бы практически невозможным, а поэтому винокурение, если оно и было изобретено в России и не явилось лишь результатом установки и эксплуатации иностранной аппаратуры, вынуждено было бы еще неопределенно долгое время оставаться на экспериментальной стадии.
Следовательно, на основе экономического материала границу начала винокурения можно отодвинуть к середине 20-х – началу 30-х годов XV века.
В то же время данные экономической истории ясно показывают, что к 1478 году происходит такая консолидация русского рынка, что правительство устанавливает за ним фактический контроль, отказываясь от услуг иностранных купцов как посредников и на внутреннем, и на внешнем рынке. Это позволяет прийти к выводу, что подобный шаг мог быть сделан либо в преддверии введения монополии на водку, либо сразу после введения такой монополии как завершающий аккорд. А это означает, что к 1478–1480 годам производство водки было фактом и достигло известного стандартного уровня. О том, что эти годы являются важным экономическим рубежом, говорит и конфликт светской и церковной власти по вопросам имущественных отношений в этот период.
Анализ социальных фактов позволяет в целом подтвердить эту датировку, но все же не дает вполне ясной картины.
Борьба Церкви с пивоварением и с культовым языческим пьянством, приуроченным к определенным дням или неделям, к строго определенному, но всегда продолжительному сроку (от трех дней до двух недель), как бы говорит косвенно о начале винокурения; в 1425 году пиву могли противопоставить только водку. Ее исключительно легкая делимость и равномерность качества (крепости) превращали этот новый напиток в космополитический, делали его обычным, не священным товаром, не связанным ни с каким определенным событием, объективно исторически выступающим как провозвестник бестрадиционного опьянения[95]. Именно это качество казалось в ту эпоху важным достоинством водки и с точки зрения Церкви (ибо водка противостояла языческим напиткам – пиву и меду), и с точки зрения великокняжеской администрации, стремившейся прекратить массовое пьянство в определенные времена года, поскольку в условиях товарно-денежного хозяйства и многонаселенности оно надолго нарушало административный порядок и ритм хозяйственной жизни.
