Но главное, что по своему значению термин «вареное вино» создан по аналогии с терминами «вареный мед» и «вареное пиво». Близок к этому и исчезнувший термин «перевар» (существовал с середины XIV в. и исчез в начале XVI в.), означавший крепкий напиток, приготовленный путем варки готового вареного меда невысокого качества с готовым пивом. По-видимому, перевар – непрямой, параллельный предшественник водки, вареного вина, и именно перевар как эрзац доброкачественного меда использовали в событиях у реки Пьяной (1377 г.) и при взятии Москвы Тохтамышем (1382 г.).
Эта механическая смесь двух различных спиртных напитков подала идею усиления дурманящего действия вареного меда путем варки с ним готового алкогольного продукта, содержащего солод и хлеб (зерно). Создающееся при механической смеси этих двух начал усиление концентрации сивушных масел в напитке и вызванное этим резкое дурманящее действие перевара было приписано исключительно хлебному компоненту, что и побудило использовать в дальнейшем для винокурения в качестве сырья исключительно хлеб. Это объяснение возникновения водки наиболее полно совмещает и наиболее верно интерпретирует все имеющиеся по этому вопросу «противоречивые» факты, так что «противоречие» исчезает.
Как новое, дешевое и сильнодействующее средство перевар в качестве самостоятельного товара упомянут в договоре Москвы с Литвой в 1470 году, а последний раз – в официальном документе в 1495 году. Затем он был полностью вытеснен из производства (не позднее 1530 г.) и заменен вареным вином, что несомненно является одним из первых, а возможно, самым первым официальным термином водки. Возможно, что вареным вином определенное время именовали и сам перевар, так что термин «вареное вино» не обладает достаточно четким смыслом. В то же время преемственность терминов между старым производством (вареный мед), переходным, промежуточным видом производства (перевар) и новым производством – винокурением (вареное вино) все же очевидна. Она убедительно говорит в пользу того, что «вареное вино» – первый по времени термин водки, когда сам процесс винокурения (или точнее – виносидения) еще не осознавали как качественно и технически новый.
3.
Надо сказать, что термин «корчма» в таком значении древнее водки и прилагался еще до изобретения водки в том же значении к меду, пиву и даже к квасу (позднее, в XVIII в.), когда речь шла о незаконной продаже любого из этих напитков. Так, уже в 1397 году в одном из городских постановлений по Пскову сказано, что горожанам (без разрешения) «корчмы не держать, бочкой меду не продавать», то есть продажу, а следовательно, и производство ограничивали, хотя и не в стеснительных масштабах[100]. В 1474 году еще более определенное указание: «Во Псков корчмы не возити, ни торговати»[101]. В данном случае корчма – несомненно водка, ибо под 1471 годом читаем: «Бысть в Новегороде всякого блага обильно и хлеб дешев»[102].
В «Судебнике» Иоанна IV и в Уложении 1649 года «корчемство» уже совершенно четко определено как незаконное, тайное производство и продажа водки. Этот термин остался в том же значении на весь XVIII век[103], а 25 декабря 1751 года был даже принят специальный Корчемный устав, дополняемый поправками до 1785 года (о том, кто корчмы содержит и вином шинкует), о «смотрении» на заставах корчемного вина, о запрещении французского вина в вольных домах продавать, о заклеймении клубов, об искоренении корчемств в Москве и Санкт-Петербурге[104].
Как видно из этих примеров, в XVIII веке под корчемством понималась уже всякая незаконная продажа любых спиртных напитков, а не только водки. Но для XV–XVI веков и даже для первой половины XVII века термины «корчма», «корчемное вино» были связаны исключительно с водкой. Так, в псковском договоре с Ганзой конца XV века указано, что немецкие купцы не могут ввозить в Псков «пиво и корчму», что косвенно говорит не только о совпадении термина «корчма» по значению с водкой, но и подтверждает наше предположение о введении монополии винной торговли уже в середине 70-х годов XV века.
