История ворона полностью

– Всех страшно раздражало мое театральное происхождение. – Облизнув палец, я стираю грязное пятнышко на щеке Агнессы. – Но вместе с тем самого меня любили и щедро хвалили за то, что я их развлекал. Мою театральность пожирали, будто изысканное лакомство. Но если б я только мог, я бы отдал всё – и всех своих муз, и все интеллектуальные богатства, – лишь бы только избавиться от чувства вечного одиночества, от ощущения, что мне вечно чего-то не хватает…

Сцепив руки на затылке, я твержу себе, что, возможно, Эльмира меня вовсе не бросила, пусть она мне и не пишет. И что жизнь моя не закончится, если я переберусь в «Буйный ряд», где жилье подешевле. Возможно, я даже добьюсь успеха за карточным столом и меня не исключат за азартные игры! В конце концов очень может быть, что отец таки вышлет мне денег.

Меня вдруг охватывает жуткое чувство – словно я только что пережил еще одну мучительную потерю.

Резко обернувшись, я обнаруживаю, что Линор со мной больше нет – она будто растворилась в погасшем пламени камина. Ледяной порыв ветра ударяет в лицо.

Нет у меня больше желания творить.

Нет у меня ничего, кроме этой казенной комнатушки, изрисованной всякой ерундой.

Сквозь оконное стекло на меня смотрит Эдди. На мгновение мне даже кажется, что мой поэт каким-то непостижимым образом создал себе двойника и поставил его на улице.

Незнакомец отворачивается от окна, и лунный свет очерчивает его шляпу, украшенную пышными полосатыми перьями пересмешника. Я приникаю к стеклу, но Гэрланд О’Пала растворяется в ночном мраке.

Эдгар, склонившись над столом, глубоко уходит в свои мысли.

– Я бы с удовольствием отдал всё, что только у меня есть, – ум, талант, дорогостоящее образование, – всё и разом! – говорит он.

Он не замечает, как я приоткрываю окно и выскальзываю на улицу, хотя в лицо ему ударяет порыв холодного ветра, взъерошив темные кудри. Прикрыв за собой раму, я бегу по тропинке меж садовых стен.

Выйдя на Лужайку, я замечаю лунный отсвет на лопате, лежащей рядом с выкопанной мною могилой.

– Слышали ли вы жуткую историю Ашеров, мистер О’Пала? – спрашиваю я, решительно направляясь к яме. – Вы и представить себе не можете, как оживляется наш поэт, когда повествует о безумии и жестокости! Видели бы вы, какой огонь сверкает в этих аметистовых глазах!

– Я знаю одно: наш поэт – бессовестный лжец, – отзывается Гэрланд откуда-то сзади. – Мне он сказал, что собирается «потушить твой свет» после сегодняшней встречи.

Его голос прорезает воздух и оставляет на моей шелковой шляпе дыру. Схватившись за поля, я быстро поворачиваюсь к нему лицом.

– Зачем ему гасить огонь, горящий в его же глазах? – спрашиваю я, пятясь в сторону могилы.

Гэрланд выныривает из мрака и шагает мне навстречу в своем вычурном фраке и брюках, сшитых из полосатой серой ткани, как и университетская форма. На переносице у него поблескивают необычные очки, скрывающие глаза.

– Ваше искусство, мистер О’Пала, веселит толпу лишь на краткий миг, а я могу подарить миру великолепные словеса, которыми будут наслаждаться не одно столетие!

Гэрланд сжимает кулаки и кидается в мою сторону.

Резко повернувшись, я бросаюсь к могиле, и как только этот чертенок настигает меня со спины, я в один прыжок преодолеваю страшную яму в шесть с половиной футов глубиной.

Гэрланд же в нее падает.

Раздается глухой стук, а после повисает тишина.

Схватив лопату, я зачерпываю побольше земли и грязи и швыряю ему на голову.

Гэрланд, истошно крича, пытается выбраться из могилы, хватаясь за мягкие земляные стены и извиваясь, будто крошечный муравей.

– Может, язык ваш и впрямь остер, как нож, мистер О’Пала, – приговариваю я, забрасывая в яму новую порцию земли, – зато я могу похоронить вас заживо.

– Стой! Хватит!

Земля нещадно сыпется ему на спину и на шляпу.

– Довольно! – кричит он. – Помоги мне выбраться!

– Как же, как же, непременно помогу, – отзываюсь я, набираю на лопату мягкой земли, в которой копошатся розовые, упитанные черви, и швыряю ее в могилу, – если вы только выслушаете мое предложение и прекратите кромсать мне одежду!

Гэрланд с истошным воплем стряхивает с себя червей.

– Понятно? – спрашиваю я.

– Какое еще предложение?

– У нас с вами есть два общих врага, – начинаю я, опрокинув на Гэрланда еще порцию земли, а потом заношу над ямой полную лопату и замираю, решив пока ее не переворачивать. Впрочем, ветерок всё равно вмешивается в мои планы, осыпав Гэрланда сухой пылью и грязью. – Их зовут Джон Аллан и Эдгар Аллан По.

– По нам не враг.