На фоне запустения драматической литературы выделяется поэзия. Еще на пороге столетия, в 1606 г., появилась объемистая аллегорическая поэма бернского священника Г. Р. Ребмана (1566—1605) «Застольная беседа двух гор», предвосхитившая в известной мере поэму просветителя А. Галлера «Альпы». Дидактическое сочинение Ребмана — целая энциклопедия знаний, изложенная в форме беседы двух гор — Штокгорна и Низена. Первая часть представляет собой опыт рифмованной космографии; во второй идет речь о горах, об их возникновении, об их фауне и флоре. Перечисляются важнейшие горы Европы, Азии, Африки и Америки, но главное внимание уделяется швейцарским Альпам. Поэма Ребмана — характерный образец широко распространенной в бюргерских кругах прикладной поэзии. В тяжеловесности стиля, аморфности композиции, нравоучительной серьезности изложения, подчеркнутом рационализме прослеживается своеобразное преломление на местный, швейцарский лад некоторых мотивов, характерных для литературы европейского барокко.
Поэма Ребмана, написанная традиционным четырехстопником, появилась еще до реформы немецкого стихосложения, проведенной Мартином Опицом. Если швейцарскую драматургию эта реформа почти не затронула (даже чуткий к модным веяниям И. К. Вейсенбах не смог отказаться от испытанного четырехстопника), то в лирике она успешно привилась благодаря цюрихскому священнику И. В. Зимлеру (1605—1672). Следуя примеру М. Опица, он сочетал полезное с приятным — поучительность с благозвучием. Выступая ревнителем строгости нравов, Зимлер возражал против использования в поэзии античных мифологических мотивов. Венеры и купидоны, по его мнению, оскорбляют благочестивость христианина. В 1648 г. вышли из печати «Немецкие стихотворения» Зимлера, выдержавшие четыре издания. Сборник включает в себя переработки псалмов Давида, стихи на разные случаи бюргерской жизни, оды и эпиграммы, пейзажные зарисовки. В отличие от тяжеловесных духовных песен, стихотворения Зимлера на светские темы отличаются свежестью мироощущения, простотой и развитым чувством формы. Зимлер свободно пользуется такими сложными поэтическими формами, как рондо, триолет, сонет, и разнообразит стихотворные размеры. Другие цюрихские поэты того времени — И. Я. Бодмер (1617—1676), И. У. Баховен (1643—1700) — не поднимаются до уровня Зимлера.
Примерно к середине столетия на первый план в швейцарской поэзии выдвинулась эпиграмма. Это, как правило, не сатира на общественные противоречия, а скорее зарифмованная сентенция, анекдот, в котором основное значение имеет краткость и точность заключительных строк. Толчок к развитию этой в общем довольно беззубой эпиграмматики в Швейцарии был дан извне, из Германии, где этот жанр культивировали М. Опиц, Г. Р. Векерлин, И. Рист.
В 1638 г. появился первый сборник знаменитого немецкого мастера эпиграммы Ф. Логау. Были и французские влияния: в 1642 г. бернец А. Штеттлер (род. 1587) перевел сто двадцать шесть эпиграмм Пибрака (Ги де Фора). Самым значительным швейцарским поэтом-эпиграммистом был, несомненно, Иоганес Гроб из Тоггенбурга (1643—1697). И. Гроб принадлежал к богатой семье, учился в Цюрихе, служил в Дрездене, в лейб-гвардии курфюрста Саксонского, бывал в Лондоне, Гамбурге, Париже, в Голландии. Возвратясь из дальних странствий на родину, он занялся торговлей, а в свободное время писал стихи, преимущественно эпиграммы. Первый сборник — «Опыты» — вышел в 1678 г., второй — «Поэтическая роща» — появился под псевдонимом Рейнхольд фон Фрейенталь только три года спустя после смерти поэта, в 1700 г.
И. Гроб был человеком мужественным и независимым, далеким от мрачной религиозной мистики и засилья догматических запретов. Эпиграмма как нельзя лучше соответствовала складу его характера. И. Гроб — не эпигон, хотя и учился у своих немецких современников — Мошероша, Гриммельсгаузена, Логау. Природная наблюдательность и обостренное чувство справедливости позволяли ему находить многочисленные объекты для сатиры в окружающей жизни. Эпиграмматическое наследие И. Гроба можно разделить на две группы. Эпиграммы первой группы направлены против человеческих слабостей и пороков вообще — лени, тщеславия, глупости и т. д.; в эпиграммах второй группы осмеиваются пороки общества — военное наемничество, нетерпимость духовенства, развращенность патрициата, погоня за французскими модами и т. д. В сочинениях И. Гроба отчетливо ощущается его швейцарское происхождение. Республиканский дух поэта противится любому гнету, в том числе и гнету правил поэтики. Обращаясь к одному из немецких «поэтических законодателей», он восклицал:
Ты учишь, как стихи искусно сочинять И своду правил дух поэта подчинять,
Но со свободой я так просто не расстанусь,
Швейцарцем я рожден и им всегда останусь.
Как стихотворец И. Гроб стоит в одном ряду с лучшими немецкоязычными поэтами своего времени. Его эпиграммы — наиболее самобытное явление в швейцарской литературе XVII в.
