Литературное творчество в порабощенных странах, развиваясь на собственных старых основах, приобретало и усиливало такие темы и мотивы, которые типологически сближали его с западным течением барокко, хотя оно с ним не соприкасалось или соприкасалось незначительно. В наибольшей мере это относится к духовной поэзии. В сербской литературе, например, становятся популярными православно-церковные стихи о покаянии грешника (Евтимий Святогорец, монах Петроний, Киприан Рачанин), в которых развиваются темы непрочности судьбы, бренности земного бытия. В Албании католический епископ П. Буди пишет трагические стихи о противоборстве добра и зла в душе человека, о равенстве всех людей перед лицом смерти, о тщетности богатства и власти.
В гораздо более благоприятных условиях протекало развитие литературы тех стран, которые либо сохранили свою независимость, либо находились по отношению к султанской или императорской власти в состоянии относительно свободной вассальной зависимости.
В польской литературе, как и в литературе дубровницкой, где ренессансный «золотой век» (XVI в.) расцвел наиболее пышно, впоследствии наиболее сильно проявилось и барокко. Определяющее литературное значение получило здесь течение высокого барокко, которое охватило великолепно развивавшуюся лирику и эпику, поэзию рафинированной аристократии, проникнув таким образом в ту самую сословно-корпоративную среду, где ранее господствовало искусство Ренессанса. При этом крупнейшими представителями польского барокко стали не только католики (Ян Морштын), но и протестанты — кальвинист Д. Наборовский, арианин Збигнев Морштын и вынужденный перейти из арианства в католицизм В. Потоцкий.
В Венгрии, особенно в сохранившем свою независимость Эрдейском княжестве, позднеренессансные и народно-ренессансные традиции, близкие к отечественному кальвинизму, не только сохранялись, но и сочетались с новыми явлениями барокко. Такие процессы совмещения различных литературных течений сказывались и в творчестве тех писателей-эмигрантов, которые вынуждены были покинуть родину из-за инонационального и инорелигиозного угнетения. Среди них, например, крупнейший ученый и писатель Я. А. Коменский — гуманист и протестант, принадлежавший к «Чешским братьям»; в 1631 г. он издал свое произведение «Лабиринт света и рай сердца», где грустные наблюдения героя над миром зла, из которого нет выхода, чередовались с настроениями барочного мистицизма.
В изучаемых литературах намечались пути возрождения библейских сюжетов, которые служили прочной и общедоступной основой для разнообразных попыток совмещения старых и новых (средневековых, ренессансных, барочных) настроений и стилей. На основе драмы «Исаак» итальянского писателя Л. Грото греческий критский поэт В. Корнарос создал стихотворную пьесу «Жертвоприношение Авраама» (1635). Боснийский же католический писатель М. Дивкович написал свое «Авраамово жертвоприношение», используя аналогичное произведение дубровницкого поэта Ветрановича.
Новые литературные связи на путях своего распространения оказывались не столько неожиданными, сколько привычными. Критский поэт Г. Хортацис создал по образцам творчества итальянского драматурга Дж. Джиральди трагедию «Эрофили» (1637), которая оказалась затем переведенной в Молдавии митрополитом Досифеем (1690).
В ряде случаев барокко наследовало и видоизменяло местные средневековые традиции. Место гимнографии и духовного стихосложения, близкого к молитве, занимала теперь духовная поэзия, представлявшая собой лирику тоже религиозную, но индивидуализированную в барочном духе. «Псалтирь», одна из основных книг христианского Средневековья, вновь оживала в творческих стихотворных переводах на национальные языки. Дубровчанин И. Гундулич в своих духовных стихах сетовал на грехи ренессансной юности, отказывался от своих «песен пустых и тщеславных» и переводил стихами «Покаянные псалмы царя Давида» (1621). Венгерский поэт А. Молнар-Сенци переводил с французского псалмы Клемана Маро и Теодора де Беза (1607). Вслед за поэтом польского Ренессанса Я. Кохановским строили свои «рифмотворные псалтири» молдавский писатель Досифей (1673) и белорусско-русский поэт Симеон Полоцкий (1680).
В Польше «Покаянные песни» О. Кармановского вдохновлялись барочными настроениями о бренности всего земного. Хорватский поэт А. Кастратович написал программное стихотворение «Против земной любви». Но в то же время успешно развивалась и превосходная любовная лирика, полная гедонистических настроений. По свойствам своей темы и приверженности к ренессансным традициям жанра она продолжала воспевать радости земной любви, как бы не замечая требований Контрреформации. Наиболее ярко это лирическое начало сказалось в творчестве хорватских поэтов (И. Бунича, В. Менчетича, С. Джурджевича).
