В это время из Аквитании прибыл гонец с известием, что Пипин со своими сподвижниками хочет напасть на мать Карла; вынужденный вследствие этого оставить франков в том же месте, Карл приказал им двинуться ему навстречу, если до его возвращения Лотарь попытается напасть на них. Кроме того, он направил к Лотарю в качестве послов Гуго[297], Адельхарда[298], Герарда[299] и Хегилона; и повторяя все, что он уже велел сообщить ему раньше, умолял того перед Богом, не переманивать у него людей и не разрушать еще больше королевство, которое вручил ему Бог и отец с его, Лотаря, согласия. Отдав эти распоряжения, он поспешно направился в Аквитанию, напал на Пипина с его сподвижниками и обратил их в бегство. В это же время Лотарь возвратился из похода, [который он предпринял] против Людовика и, поскольку к нему стекались все из областей по ту сторону Коленвальда, он, перейдя Маас, посчитал [для себя] лучшим дойти до Сены. Когда он направлялся туда, на его сторону перешли отпавшие от Карла Хильдвин[300], аббат Сен-Дени и Герард, граф города Парижа, нарушив [данную тому] клятву верности. Когда это увидели Пипин, сын короля лангобардов Бернарда[301], и другие, то по рабской привычке они предпочли нарушить верность и пренебречь клятвами, чем расстаться со своими богатствами до более спокойных времен. Потому-то эти изменники примкнули к тем, которых мы упомянули выше[302], и подчинились Лотарю. Лотарь, возгордившись этим, переправился через Сену, как обычно отправив вперед себя посланников, которые угрозами и обещаниями должны были склонить к измене население между Сеной и Луарой. Сам же он, по своему обыкновению, медленно следовал [сзади], направляясь в город Шартр. И когда он услышал, что Теодорих, Эрих[303] и остальные, решившие примкнуть к нему, движутся ему навстречу, он, понадеявшись на свое превосходство, принял решение дойти до Луары. Карл же прекратил преследование Пипина и его сторонников и, поскольку он не знал в Аквитании ни одного места, где его мать могла быть в безопасности, поспешил с ней во Франкию.
Когда же Карл между тем услышал, что все, о ком мы упомянули выше, отложились от него и Лотарь с огромным войском намеревается преследовать его до тех пор, пока не уничтожит, в то время, как здесь Пипин, там бретонцы были готовы поднять против него оружие, они[304] не знали, что им нужно делать. Когда они созвали собрание, чтобы обсудить, что теперь предпринять, то было легко найдено самое простое решение. Поскольку у них не имелось ничего другого, кроме [собственных] тел и жизней, они охотнее согласились умереть с честью, чем предать и оставить своего короля. Поэтому они продолжили свой путь навстречу Лотарю и направились оттуда[305] к городу Орлеану. [Братья] разбили лагеря едва ли дальше шести галльских миль друг от друга и направили друг к другу послов. И Карл из одной только любви к справедливости добивался мира, Лотарь же искал, при помощи каких хитростей он мог бы, избежав сражения, обмануть и одолеть Карла. Но, усомнившись в этом из-за упорного сопротивления противника, он надеялся, что его войска будут день ото дня увеличиваться, как это происходило до сих пор, и полагал, что сможет таким образом легко победить Карла. Но, поскольку эта надежда не оправдалась, он прекратил борьбу при условии, что уступит Карлу Аквитанию, Септиманию, Прованс и десять графств между Луарой и Сеной; Карл должен был довольствоваться этим и находиться там до тех пор, пока 8 мая следующего года они не встретились бы снова в Аттиньи: он обещал, что хотел бы тогда вместе с ним обсудить то, что является для них обоих общим благом и утвердить все это. Также и наиболее знатные мужи из партии Карла видели, что обстоятельства превосходят их силы, но, прежде всего, они опасались, что при такой малочисленности им будет трудно уберечь своего короля, если произойдет сражение; а от его дарований многого ждали [в будущем]. Вследствие этого они одобрили то соглашение при условии, что Лотарь впредь будет Карлу верным другом, каким по справедливости должен быть брат для брата, и позволит спокойно владеть переданными ему нынче землями и, кроме того, не будет восставать против Людовика; со своей стороны они также должны были принести добровольные клятвенные обязательства[306]. Столь мудрым деянием они отвели от своего короля серьезную опасность и вскоре снова освободились от своей клятвы. Потому что еще прежде, чем те, кто поклялись в этом, покинули дом, Лотарь уже попытался сманить кое-кого из состоявших в партии Карла, и на следующий с день от некоторых его людей он принял присягу верности. Сверх того он отправил вскоре посланников в провинции, которые передал Карлу и, насколько мог, подстрекал их к тому, чтобы они не подчинялись Карлу. Затем он поспешил дальше, чтобы принять тех людей, которые шли к нему из Прованса, и придумывал, каким образом хитростью или силой он смог бы одолеть Людовика.
