В это время пришло известие, что Людовик отложился от своего отца и хотел присвоить себе всю часть королевства по ту сторону Рейна. Его отец, услышав об этом, отправился в Майнц, где созвал сейм, перевел войско [через Рейн] и этим вынудил Людовика бежать в Баварию[271]. Затем он, радостный, возвратился в Аахен, поскольку, в какую бы сторону он не обращался, всюду божьей волей становился победителем. Но, так как он приближался уже к преклонному возрасту и здоровье его из-за различных горестей, которые претерпел он, теряло силы, мать[272] и наиболее знатные из народа, которые по воле отца трудились для Карла, опасались, что, если император умрет, не приведя в порядок наследство, оно будет оставлено на произвол судьбы [и на] ярость братьев вплоть до уничтожения, и решительно настаивали, чтобы отец в качестве поддержки привлек к себе одного из сыновей, потому что, если после смерти императора другие не пожелали бы объединиться, все-таки эти оба[273] в единодушии [своем] были бы достаточно сильны, чтобы противостоять партии завистников. Поскольку теперь в этом была насущнейшая необходимость и из-за нее в ходе непрестанных размышлений [все] в этом выборе тщательно взвешивалось, все сошлись на том, что если бы Лотарь захотел показать, что в этом деле на него можно положиться, с ним следовало вступить в союз. Потому что, как было сказано [выше], раньше Лотарь уже принес присягу отцу, матери и Карлу в том, что отец может дать своему сыну Карлу часть королевства, какую пожелает, и что он (т.е. Лотарь) должен будет согласиться с этим и, покуда жив, защищать Карла от всех врагов. Поэтому были выбраны посланники и отправлены в Италию с обещанием, что если бы он захотел в соответствии с отцовской волей оберегать Карла, то все, что до настоящего времени он совершил против них преступного, могло бы быть прощено и все королевство, за исключением Баварии, поделили бы между ним и Карлом. Поскольку Лотарю и его сподвижникам это показалось приемлемым, каждая из сторон поклялась, что она желает этого и выполнит обязательства[274].
Итак, когда был объявлен сейм, они все собрались в Вормсе[275]. Здесь перед всем народом Лотарь смиренно бросился в ноги к отцу и сказал: «Я знаю, что согрешил перед Богом и тобой, государь отец; не об империи, но о твоем прощении и милости твоей прошу я». Людовик же, как благочестивый и снисходительный отец, простил умоляющему совершенные злодеяния и подарил ему просимую милость при условии, что в будущем он ничего не предпримет вопреки его отцовской воле ни против Карла, ни где-либо в королевстве. Затем он ласково поднял Лотаря [с колен], поцеловал и возблагодарил Господа за то, что рука Его возвратила ему потерянного сына. Потом они вместе отправились обедать, отложив на другой день обсуждение того, что их беспокоило. Затем, когда они приступили к совещанию, отец, стремясь поскорее все уладить, сказал о том, что их всех заботило: «Смотри, сын мой, как я и обещал, здесь перед тобой лежит все королевство; раздели его, как тебе нравится. Если разделишь ты, за Карлом будет выбор его части; если же разделение сделаем мы, ты также должен будешь выбрать свою часть». В течение трех дней Лотарь трудился над разделением, но мало что сумел сделать; он послал Иосифа и Рихарда[276] к отцу с просьбой, чтобы он и его приближенные разделили королевство и предоставили ему выбор части; при этом они уверяли на основании уже данной ими клятвы, что только из-за незнания страны он хотел сложить с себя [это] поручение. Поэтому отец со своими приближенными разделил все королевство, за исключением Баварии, на равные, по возможности, части; и часть восточнее Мааса выбрал Лотарь со своими сподвижниками, и она была ему немедленно передана; [часть] западнее [Мааса] он предоставил своему брату Карлу, и при этом он вместе с отцом объявил перед всем народом, что такова была его воля. И отец, как только мог, примирил братьев, просил и умолял их любить и защищать друг друга; то, чего он требовал, было желанием его сердца. После того, как все это произошло, он любезно и с миром отпустил Лотаря, обогащенного милостью прощения и дарением королевства, [домой] в Италию; и при расставании он еще раз напомнил ему клятву, которую тот так часто давал. Он напомнил ему, как часто тот грешил против него, как часто он, Людовик, прощал ему его проступки, и с благочестивым сердцем настоятельно просил его, чтобы по крайней мере то, что они только что решили и утвердили перед всем народом как свою волю, снова не обернулось позором.
