Претор, входя в туалет, был уже уверен, что засада наготове. Поэтому прошёл совершенно буднично до самого конца помещения, к самому дальнему писсуару – не хотел, чтобы случайно забрызгали кровью. Не обращая внимания на секундный шум, сделал дело и вышел из туалета, обойдя убитого и кивком поблагодарив легионеров.
Затея удалась.
Ракета, сотрясая землю, словно стотонный исполин, улетела.
Полисвет стоял вместе со всеми, задрав голову, сияя от восторга, как мальчишка. Разом все закричали, засвистели, бросились обниматься. Мало кто знал, какая опасность прошла в миллиметре. А разведчика беспокоило только одно – как теперь будет с его честью, оставят ли ему титул или всё же «закон есть закон»?
Китайцев решили похоронить подальше отсюда, но с воинскими почестями – несколько грузовиков с трупами и солдатами уже уехало.
– Господин претор, вас к телефону. Легат Квадрум.
Пройдя в секретарскую, хитроумный решатель безнадёжных задач улыбался совершенно неподобающим образом – легионер, подавший трубку, посмотрел весьма красноречиво.
– Полисвет… – Легат старательно подбирал слова. – Даже ведь не знаю, что сказать. Ты в одиночку решил судьбу целого мира. Видит Один, никто не предполагал такого поворота. Да, каюсь, решили тебя наказать. И отправили вместо обычного претора. И тот парень, что должен был ехать, если бы тебя не угораздило провиниться, не нашёл бы выхода. А ты, с твоей нетривиальной головой, оказался в нужном месте в нужное время!
Легат замолчал, и претор этим воспользовался:
– Это моя работа и долг гражданина Рима. Но хотел бы узнать, сохранят ли мне титул честности? Или закон не знает исключений?
– Боюсь, не понял, о чём ты? – Начальник явно хитрил.
– Я ведь солгал.
– Когда?
– Для того чтобы провести операцию, придумал легенду о том, что преторы сопровождаются повсюду как минимум одним солдатом.
– Несколько странно… Даже растерялся. Это ведь абсолютная правда!
– То есть? – Претор настолько изменился в лице, что легионер в комнате опять обратил внимание, подняв голову от бумаг.
– Императорским указом данное правило введено во всех войсках за день до твоего отъезда к космодрому… – Легат откровенно наслаждался сказанным. – Сам августейший и божественный пошёл тебе навстречу, подписав выдуманное тобой распоряжение для того, чтобы не подвергать сомнению твою безусловную честность. Указ был издан задним числом.
Помолчали секунд пять.
– Господин легат, поскольку я скорбным образом лишён всех сопровождавших меня сюда, дозволительно ли отступить на время от нового порядка пребывания преторов? Или необходимо найти сопровождающего из числа солдат гарнизона? – При этих словах легионер за столом секретаря посмотрел с опаской.
– Я возьму на себя риск от неисполнения постановления. Можете расслабиться, Полисвет. Вы и без того теперь национальный герой!
Претор положил трубку и, улыбаясь, смотрел сквозь окно на остывающие мачты далёкой стартовой площадки, раскинувшиеся в стороны, словно цветок.
(21 сентября 7521 года. 20.00, «Чёрная кошка».
Я ничего не записывал уже недели три. И потому собираюсь изложить все свои приключения; и теперь – в новом, электронном, а не бумажном журнале. Удобны планшеты тем, что можно писать где и когда угодно, и никто не обратит на это внимания. Тем лучше.)
Люблю её голос и то магическое впечатление, что он оказывает. Каждый раз, когда прихожу в «Чёрную кошку», подгадываю, чтобы в этот вечер пела именно она. Анна – воплощение женственности. Она сексуальна, но гораздо больше – её голос. В атмосфере клуба, в его приглушённом свете, в ароматах приготовленных блюд, в голосе Анны, от которого стихали все разговоры, едва он заполнял зал, есть то, что заставляет меня приходить одному и ни с кем не делить этот клок пространства и времени. Может быть, в одной из параллельных вселенных есть дороги, по которым мы с Анной ходили только вдвоём. Может быть. Но пусть эта выдумка растворится в тёплом сумраке клуба «Чёрная кошка».
Я родился под иным небом. Девятнадцать лет поднимая глаза к небосводу, я не догадывался о его истинной красоте. О том, как оно высоко и свободно, и что не начинается оно на востоке и не заканчивается на западе, а простирается намного шире и дальше. И не нужны ему никакие границы, как нас учили прежде.
