На улице белое утро: после керосиновой лампы дневной свет в первый миг ослепляет; погода по-прежнему мягкая; крупными хлопьями медленно падает снег; небо сплошь закрыто облаками; облака не мрачные, не темные, быть может, их снизу освещает отблеск снега. Погода, что называется, нелетная; в сегодняшнем бою не принимает участия авиация — ни наша, ни противника.
— Что там у него? — спрашивает капитан из штаба армии.
— Потери от минометного огня. Он обходит, но… Какого черта он жмется к этим Снигирям?!
9.30. Белобородов разговаривает с командиром второго полка:
— Что у вас, товарищи дорогие? Это плохо. Что вы топчетесь около этой школы? Один справа, другой слева, и все на одном месте.
Держи ее под огнем, чтобы оттуда носу никто не показал, а сам дальше, дальше. Что? Кое-что замыслил? С танкистами? Ну давай, давай — проводи свой план. Инициативу ломать не буду. Хорошо, поглядим, что там у вас получится.
9.35. Генерал вызывает начарта:
— Дай сильный огонь по школе! Все там расковыряй! Вот сукины сыны — почти окружены, а держатся.
9.40. Белобородов разговаривает со штабом сто второго:
— Что у вас? Докладывайте. Хорошо? Что хорошо? Совхоз заняли?
Нет? На дорогу вышли? Нет? Чего же тогда хорошего? Хорошо, что огонь из совхоза слабый? Тогда что же вы зеваете? Бегом! В штыки!
Быстрее занимайте! Пользуйтесь тем, что противник скован в Снигирях. И дальше! Усилить темп движения!
9.45. Я выхожу на улицу. Пулеметная стрельба в Рождествене не утихает. Наоборот, она как будто стала еще интенсивнее.
9.55. Сообщение от сто второго.
Пересекли дорогу Рождествено — Снигири. Заняли совхоз, выбив оттуда группу автоматчиков. Немцы бегут. Захвачены пленные и автомашина. Полк продолжает двигаться на Жевнево.
Генерал доволен:
— Бегут… три вшивых автоматчика. Но молодец, молодец, двигается. Передайте — пленных пусть сюда доставят. — Он смотрит на часы и хмурится. — Черт возьми, десять! Мало сделано. Власов, как там с завтраком? Давай-давай, быстренько!
10.05. Завтракаем.
Входит подполковник Витевский:
— Товарищ генерал, штаб бригады просит помощи.
— Какой помощи? Куда?
— Просит помочь артиллерией в Рождествене.
— А что там у них?
— Не могут выбить противника из церкви.
Белобородов хмуро молчит.
— Не нравится мне это, — после паузы говорит он. — Только драка началась, а уже пищат… Передай Погорелову, чтобы помог.
10.10. Генерал ест с аппетитом. Тарелка супа с мясной крошенкой, изрядная порция гречневой каши, чай. Для него не готовят отдельно, он довольствуется из общего котла.
Мне интересны его мысли об искусстве командира. Спрашиваю об этом.
— О, тут целую библиотеку можно написать. Возьми, например, такую вещь — требовательность. Я сам был красноармейцем, знаю: когда чувствуешь, что командир роты, командир взвода спуску не даст, — все выполнишь.
— Это — воля?
— Да, если хочешь, воля. Но при этом нужно, чтобы котелок варил, чтобы задача была правильно поставлена. Правильно сформулировать задачу — значит половину сделать.
10.20. С завтраком покончено. Белобородов соединяется по телефону с полком, ведущим бой в Рождествене.
— Что там у вас? Двадцать танков? Откуда вы узнали? Вы их видели? Это кому-то старуха шепнула, а вы перепугались. Если бы действительно так, они засыпали бы вас огнем. Цепляйтесь там, укрепляйте то, что заняли! И выбивайте их, гранатой действуйте! Артиллерия? Я дал команду помочь, хотя вам и своей хватит. Что она сегодня делала? Пусть поработает, пусть покажет, чего она стоит.
Представителю штаба армии хочется поближе ознакомиться с положением в районе Рождествена. Он отправляется туда.
10.30. Генерала вызывает к телефону подполковник Докучаев, командир первого гвардейского.
— Слушаю… Так, так… У тебя пятидесятитысячная? Власов, карту пятидесятитысячную! Галопом, галопом, старина! Ты не волнуйся, Николай. Что у тебя с голосом? Ранен? Куда? В горло? А как ты говоришь? Содрало кожу? (Белобородову приносят карту.) Вижу, школа! Вижу! Не удалось? Потеряли? Сколько? Два? Ну и хрен с ней, со школой! Обтекай, потом сожжем! Хочешь разделаться? Действуй артиллерией, а пчелки (так в телефонных разговорах звалась в этот день пехота) пусть дальше пробираются. Бей прямой наводкой, только прямой наводкой! И через 30 минут решить эту задачу! 30 минут сроку- и разделаться с этим атрибутом! А пчелок глубже в лес! Понятно? И пришли мне человека, чтобы рассказал лично обстановку.
10.35. Белобородов приказывает начарту:
— Выкати вперед, что у тебя там около школы, и дай прямой наводкой.
10.40. Входит Витевский:
— Товарищ генерал, сообщение из сто второго.
— Что такое?
— Из Трухоловки на Рождествено прошли две танкетки и восемь ашин с фашистами.
— Какого же черта они их пропустили? Вызови мне сто второй.
10.45. Разговор с командиром сто второго:
— Да, да, уже знаю. Сами видели? Тогда какого же черта?… Обстреляли? Прибавили скорость? А вот ваша скорость мне не нравится.
Слепые старики уже дальше бы прошли! Заняли высоту «216»? Закрепляйте ее, огневых средств туда побольше, дорогу пристреляйте!
