И вперед, вперед! Жевнево поскорей захватывай! Пойми, милый, сейчас это самое важное. Сильный огонь? Минометный? Из Трухоловки?
Хорошо, я тебе в этом помогу. Хорошо, сейчас их утихомирим! Расцелуем тебя, когда возьмешь Жевнево!
10.50. Белобородов зовет начарта:
— Обижаются пчелки на вас, дружище. Трухоловку не давите. чем он там располагает? Наблюдатели что-нибудь докладывали?
— Да, там скопление пехоты и десять — двенадцать танков.
— Это кстати. Дадим-ка туда залп «раисы».
— Есть, товарищ генерал.
— И как можно быстрее! Сумеете через двадцать минут шарахнуть?
— Через полчаса, товарищ генерал!
— А я требую через двадцать! Понятно? Засекаю время! Иди командуй! Бегом, бегом!
«Раиса» — «адская пушка», как ее называют немцы. У нас кроме официального наименования «пушка РС» ее зовут «катюшей», «марусей», «марьей Ивановной», «гитарой».
Ее залп — страшная штука. Такой залп взметывает, взвихряет, охватывает пламенем, сечет металлом.
Залпы «раисы» внезапны. Выстрелив, «раиса» тотчас покидает позицию и скрывается, чтобы через некоторое время с какой-то новой точки опять произвести свою мгновенную и страшную работу.
11.00. Белобородов вызывает к телефону подполковника Суханова — командира третьего полка, который где-то скрыто расположен.
Сегодня это первый звонок генерала туда.
— Михаил? Здорово! Как жизнь молодая? Нет, пока сиди… Просто хотел справиться о твоем здоровье. Людей хорошенько покорми: побольше мяса, масла, — не скупись. Пусть подкрепятся поосновательнее, — может быть, бегом придется. Помнишь, как мы с тобой бегали после разбора тактических учений? Намек? Да, может быть, намек!
Да, может быть, придется и сегодня этак. Но пока не тревожь людей, будь только сам готов!
Входит лейтенант-танкист.
Вытянувшись, откозыряв, он четко докладывает о себе. Его зубы блестят почему-то слишком ярко. Зубы и белки. На молодом румяном лице осел темный налет: это копоть пороховых газов.
По распоряжению генерала он послан сюда из Снигирей доложить о том, что происходит там.
У Белобородова сегодня это первый человек, сам побывавший в деле.
Он командир тяжелого танка КВ. Его машина подбита. Другой танк немцы подожгли…
Белобородов прерывает лейтенанта:
— Садись. Завтракал? Брось отнекиваться… Власов! Чаю, колбасы! Сто грамм горючего! Галопом! Сначала мы тебя накормим, а потом ты все по порядку нам изложишь. Пей, закусывай! Быстро. Кто вас там выучил не подчиняться приказанию старшего начальника?!
Сконфуженно улыбаясь, лейтенант принимается за угощение. Однако это, как видно, ему действительно кстати. Он ест быстро и много.
11.20. Потом, вытерев руки о шинель, начинает рассказывать.
Генерал слушает, то хмурясь, то выражая свои чувства крепкой фразой, то перебивая двумя-тремя беглыми вопросами.
Перед нами встает картина боя в Снигирях.
Длинное каменное здание школы, имеющее большой круговой обстрел, немцы превратили в крепость. Они засели в подвал, вероятно углубив его. В кладке фундамента пробиты бойницы («Как они, подлецы, это умеют!» — произнес Белобородов), откуда немцы повели бешеный огонь. Из этого подземелья стреляют не только пулеметчики и автоматчики; там установлено много минометов, которые трудно выковырять. У школы со всех четырех сторон в землю закопаны танки, которые тоже бьют из пулеметов и из башенных орудий. И где-то вокруг в блиндажах, в щелях, в окопах еще и еще минометы. Там все крошит наша артиллерия, слышно, как у фашистов смолкает та или другая батарея минометов, но через несколько минут начинают действовать новые.
Огонь из школы остановил наши батальоны, еще до рассвета ворвавшиеся в Снигири. Бойцы с гранатами и пулеметами подползли на 200 метров. («Зачем? — вставил Белобородов. — Обходить надо!») Несколько гранатометчиков поползли дальше, но не добрались до бойниц. Артиллерия усилила огонь по школе, отмечено много прямых попаданий; наши танки открыли пальбу из засады; пулеметчики стреляли с дистанции 200–300 метров, но подавить огонь противника не удавалось.
Тогда командир полка и командир танковой бригады приняли новое решение. Пяти танкам было приказано выдвинуться из укрытия, подойти к школе и прямой наводкой расстрелять пулеметные и минометные гнезда.
11.27. Внезапно лейтенант замолк. В тот же миг я услышал мощный нарастающий гул. Он не казался резким, громким, но все другие звуки боя сразу стали незаметны. Никто не удивился. Все мы знали, что это такое: кто слышал этот звук хоть раз, тот не смешает его ни с каким другим.
— «Гитара», — произнес Белобородов.
Казалось, кто-то задел в небе гигантские басовые струны и они громко гудят, постепенно утихая.
Это был залп «раисы».
Через минуту донеслись глуховатые сильные разрывы. Тук, тук, тук — сыпалось словно из мешка.
«Раиса» накрыла намеченный квадрат.
11.30. Лейтенант продолжал.
