Мы спокойно ели, вернее это особист спокойно, я же просто не мог удержаться, и банально нажирался.
– Если бы арест был настоящим, куда бы рванул? – поинтересовался вдруг особист.
– Ну уж ни к немцам точно… Да и в не Англию, терпеть их не могу. Американцы тоже так себе нация, но кроме них больно‑то и выбора нет. Так что однозначно в Штаты, – честно ответил я: – Но только до конца этой войны.
– Ну, я так и думал. Постой, а что значит «этой»?
– То, что потом Штаты попытаются мировое лидерство заграбастать, ежу понятно. А с кем бодаться будут? Мне такие расклады на фиг не упали, против земляков я сражаться не намерен. Так что заработал бы там свой миллиончик, и как Остап Ибрагимович – в Рио, белые штаны протирать. Достаточно? – лениво спросил его, мысленно кляня себя за длинный язык.
– Вполне. Вот прямо так бы сбежал?
– Знаете… Врать не хочется. Меня воспитали совершенно по‑другому. Если бы меня предали, ушел бы. Просто, ушел.
– Как понял, что тебя в темную разыграли?
– Слушать умею, – буркнул я.
– Новенький рассказал, а ты все разложил по полочкам.
– Знаете, товарищ капитан, вы бываете таким умным иногда, что просто по лбу врезать охота.
Хохотнув, Никифоров продолжил расспрашивать.
– На хрена побежал‑то?
– А фиг его знает? Рефлекс сработал что ли? – отложив пустой шампур, я откинулся на так удобно лежавший высохший ствол, и положил на него локти, поинтересовался:
– Меня‑то как нашли? Ни за что не поверю, что вы тут угли заготовили заранее.
– Наблюдателей посадил на скалах, потом прикинул маршрут, как только тебя обнаружили, а дальше оставалось просто ждать, когда сам на запах выйдешь.
Мне от этих слов оставалось только сплюнуть, и здесь переиграл.
– Давайте, выкладывайте, куда я вляпался. В принципе и так все понятно, но лучше выслушать от первого лица, – с интересом спросил я, отпив вина из кружки.
Нравились мне крымские вина, особенно под шашлычок, поэтому отогнув мизинец, я дегустировал терпкое вино слушая Никифорова.
– …операция начала набирать обороты, все фигуранты были под присмотром, как тут вылез ты…
– Влез?! – невольно возмутился я: – А сказать трудно было, что все решено?! Я блин, три дня! Три дня! Места себе не находил! Что случилось? Куда пропал? Вот и пришлось переться к комиссару! Я же не видел что этот хренов генерал за мной заперся к Мехлису, увидел только когда выходил.
– Знаешь… Честно скажу, если бы не ты все было бы по‑другому. Когда мы провернули операцию с тобой, то есть арест и кинули эту информацию предателям…
Да‑да ты не ослышался, это были настоящие предатели. Из двадцати шести арестованных на немцев работали четверо, остальных, как ты любишь говорить, они использовали втемную. Планомасштабный развал фронта готовился через пару недель, так что вы с полковником Денисовым успели вовремя. Сейчас вместо арестованного Козлова фронт принял генерал Власов…
– Кхе‑кхе. Кто?! – отплевываясь от вина прохрипел я.
– Власов. Слышал про него?
– Немного. Что там дальше? Что там случилось, когда я влез в ваши игры? – быстро увел разговор в сторону.
– Открылись еще трое, про которых мы не знали. Случайно, но все же. Так что если бы ты не влез, то мы бы про них не скоро узнали.
– М‑да, – только и сказал я.
– Кстати, командиру я твоему сказал, что ты на задании. Но только устно, по бумагам ты был задержан. Один из фигурантов высоко сидел, пришлось работать по полной. Ладно, хоть не безрезультатно.
Когда стемнело, я уже находился в своей части, с твердым обещанием особисту не показываться Мехлису на глаза в ближайшую неделю.
– Вставайте, товарищ капитан, утро, – потряс кто‑то меня за плечо.
– Славка, ты что ли? – зевая, спросил я. Голос и впрямь принадлежал ведомому.
– Я, товарищ капитан.
– Вот что, мы с тобой боевые товарищи… друзья. Так что, можешь называть меня Севкой.
– Хорошо, товарищ капитан… Ой, Сева. А почему Сева? Ведь вы… ты Вячеслав?
– Не люблю, когда меня называют Славой, – не в первый раз пояснил я, садясь на койке. В паре метров потрескивала дровами печурка, знаменитая буржуйка.
Такое резкое сближение было обусловлено просто. Вчера мы поговорили на эту тему с Никифоровым. Он сильно интересовался, почему у меня нет друзей, то есть, как только я вышел из госпиталя, то прекратил всякие панибратские отношения отдаляясь от боевых товарищей. Ответ был прост, я еще не отошел от смертей любимой и друзей. Заводить новых? Чтобы они опять потом? Ну уж нет. Именно так я и сказал Никифорову. Однако когда проснулся, понял, что был не прав. Все что мне говорил капитан, было правильно, вернее его слова были верны. Был не прав я.
Поэтому и попросил Славу называть меня по имени, без колебаний решив сблизиться. Никифоров был прав без друзей мы никто.
– Что вообще происходит? А то меня привезли вчера ночью, впихнули сюда, указали, где спать и убежали. Даже поговорить ни с кем не дали.
– Да ничего особенного. Учим, изучаем… А это правда, что тебя арестовали за неправильные разведданные? Слух такой прошел, – пояснил Ведомый, поймав мой взгляд.
– В обще‑то мне нельзя говорить, но тебе скажу, подписку о неразглашении с меня почему‑то не взяли…
