– Ага, проснулся уже?
Повернувшись, увидел подполковника Стрижа, который хмуря брови, смотрел на меня.
– Извините, товарищ подполковник, только встал…
– Да ничего. Я тут услышал ты начал просвещать ведомого причину своего отсутствия? Мне тоже интересно послушать, а то прилетел капитан ГБ и что‑то невнятно пробормотал, что ты на задании.
– Да ничего особенного не было, товарищ подполковник. Все просто, несколько немецких агентов которые окопались в штабе фронта решили развалить его при наступлении немцев. А я был один из тех камешков, что заклинил их механизм.
– Вот даже как? А то тут слух прошел, что ты в тюрьме сидел.
– Пришлось. Один из них был задержан несколько недель назад, вот и пришлось внедрять меня. Разговорить сумел, а дальше уже работали другие.
Мы с Никифоровым вчера подробно отработали мою легенду, так что отвечал я спокойно. Хотя капитан все‑таки посоветовал говорить всем, что просто был на задании. А на каком, их не касалось. Но боевым товарищам я так ответить не мог, пусть владеют хоть краем информации.
– Мне знакомый говорил, что арестовали больше ста человек, – задумчиво пробормотал Стриж. Микоян сидел тихо как мышь впитывая информацию, похоже, он не без основательно считал, что его могут выгнать из землянки.
– Не знаю, я к такой информации допущен не был. Думаю, если поделить три раза, количество будет более‑менее точным.
– Ну да. Ладно, давай я тебя введу в курс дела полка…
В течение нескольких дней я привыкал, что командующим фронта вдруг стал Власов.
Ни какой‑нибудь однофамилец, а тот самый генерал Власов. Командующий русской освободительной армии. РОА. Солдат которого, все прозвали «власовцы». Даже сейчас он мной воспринимался как‑то негативно. Однако воевать Власов умел, и хорошо. За неделю, что прошли с момента моего возращения, он не только усилил позиции на перешейке, создав глубоко эшелонированную оборону, но и провел несколько войсковых операций, потеснив немцев и захватив двадцатикилометровый плацдарм. Еще они какой‑то там стратегический мост захватили, точно не знаю какой, его прикрывал другой полк. А мы работали по старой схеме, то есть охотились на немцев, уничтожая их воздушные силы. В строй вернулся как‑то быстро, меня втянула рутина войны.
Как не было обидно, но я сделал всего четыре вылета, сбив один высотный разведчик, после чего меня посадили в оперативный штаб полка. Стрижа вызвали в штаб фронта, где он пропадал четвертый день, я же исполнял его работу, то есть командовал полком, направляя своих охотников навстречу подлетавшим немцам. Посты ВНОС тут работали достаточно хорошо, так что, работали мы продуктивно, сняв с плеч двух соседних истребительных полков большую часть работы, из‑за чего один из них направили на сопровождение бомбардировщиков. Им как раз не хватало прикрытия, потери они несли немалые.
– Гвоздика! – отвлек меня от размышлений едва слышный крик из динамика.
Радиостанции были советскими, так что уровень шума был сопоставим.
– Гвоздика на связи, – нажав на клавишу, ответил я.
– Шестнадцать пузатых, рядом восемь пчел. Курс двенадцать‑шесть. Квадрат пять дробь шестнадцать.
– Я Гвоздика, вас понял, – ответил я. Обернувшись, и посмотрев на своих радистов, улыбнулся и, кивнув, сказал: – Поверили. Начали!
Парни, хмурясь, стали вызывать закрепленные за каждым группы и передавать каждой готовность один. Операция «Ы» разработанная мною, начала набирать свои обороты.
Думаю, стоит рассказать, что все это значит.
После того как командир уехал в штаб – кстати долгое отсутствие Стрижа начало уже тревожить меня – во время одного из перехватов группы немецких бомбардировщиков звено охотников попало в ловушку, причем самую настоящую. Фрицы за три дня яростных боев, уже поняли с кем они имеют дело, да и пленные летчики подтвердили это. Поэтому и началось противостояние. В результате этой засады мы потеряли три машины, и двух летчиков. Оба погибли в воздухе, один успел плюхнутся на брюхо и шустро свалить под защиту небольшой группы деревьев. Это мне не понравилось, причем очень.
Не знаю, кто из немцев подал эту идею, но он был гением. Во‑первых, посты ВНОС находились не дальше пяти‑шести километров от фронта. Во‑вторых, охраны у них обычно не было. В‑третьих, один из таких постов «взяли». Причем взяли татары, в ножи. Обнаружили их чисто случайно, рядом начал размещаться только что подошедший артдивизион, и один из ездовых направился выбирать место для лошадей, там в небольшой ложбине и нашел тела убитых с синими петлицами. Вызванный особист из ближайшей части сходу опознал командира поста. В результате поисков и расследования выяснилось, что пропала машина с рацией и сам радист. Причем радиостанция продолжала выходить в эфир и наводить на цели, причем бывало на настоящие, думаю чтобы нас не насторожить. Особист умница лично приехал к нам.
