– Помочь, товарищ майор? – остановился Кречетов, когда я выматерился.
– Сам! Беги давай! На, сука! На, морда арийская! – хорошие у меня сапоги, не какие-нибудь яловые, а настоящие, красноармейские, чуть обрезанные. Главное, что немцу сейчас ну очень плохо.
Пинал я его тоже не просто так, а по свежей повязке. Пусть будет так же хреново, как и мне.
В хате приглушенно хлопнул пистолетный выстрел, потом второй. Остановившись, я прислушался приготовив оружие.
– Ну чё урод? Хватит тебе? – тяжело дыша, поинтересовался я, тревожно поглядывая на хату, а когда из нее показался сержант с интересом крутивший головой, ощутимо расслабился.
– Вы не имеете права избивать меня! Я военнопленный! – вдруг заявил немец на чистейшем французском языке.
– Ты мне поговори еще, – ответил я ему на том же языке: – Если бы сам сдался, то да, военнопленный. А у тебя оружие было, которого тебя лишили, так что забудь, под понятие военнопленный ты никак не попадаешь. Язык, вот более точное определение. А с языками у нас разговор короткий.
– Товарищ майор, смотрите, что тут есть! – окликнул меня Кречетов, показывая снятую с одного из татар самую настоящую снайперскую винтовку. Та же мосинка, только с прицелом.
– О, то что доктор прописал! Сам ей пользуйся, не с моим плечом стрелять из подобной дуры. Автомат есть?
– Нет, товарищ майор, я уже и машину обшарил и дом осмотрел, только три винтовки, и три пистолета. А, еще граната у снайпера была.
– Кстати, в доме что было? Что за выстрелы?
– Карга какая-то налетела. С ножом.
– Убил?
– Нет, рука не поднялась, пугнул и в комнате запер, там щеколда была.
– Ясно. Ты оружие уже все погрузил? Давай «фрица» вяжи и в багажник его…
– Я Ганс!!! – возмутился немец с интересом слушая наш разговор. Русский он вряд ли знал, просто понял, когда я в него пальцем ткнул и назвал Фрицем.
– Да по мне хоть Боря Моисеев, результат тот же будет. Сиди тихо, штаны суши.
Кречетов с хекеньем погрузил связанного летчика в багажник на его же парашют.
– Все, валим отсюда! – приказал я, подходя к водительской двери. Почти в это же время, где-то вдалеке раздался выстрел, слегка приглушенный расстоянием.
– В машину! – крикнул, запрыгивая на водительское место.
«Опелек» завелся с ходу, дав по газам я на второй скорости рванул с места, развернувшись на крохотном пятачке.
– Классная машина, у меня такая же была, когда мы находились в центре на переподготовке. Только эта пятидверная, а у меня была трех, – пробормотал я, ласково поглаживая черный руль.
Дорога петляла как ползущая змея. Осторожно по кромке, с испугом поглядев в глубокий обрыв, объехали свежий обвал, появившийся в результате падения самолета.
Поняли это сразу, вокруг лежали части фюзеляжа и мятая глыба мотора.
– Мой! – глухо буркнул сержант.
– Вижу. Это он получается, в восьми километрах от тебя упал. Недалеко улетел.
– Да. Жалко машину, как родная была. Я на ней однажды под Харьковом бронепоезд атаковал. Сашка Козин паровоз расстрелял, а я по броневагонам бил.
– Помню, под Климовкой, читал рапорт. О, вот и основная трасса. Вроде чисто? Черт! Накаркал! – прорычал зло, остановившись.
И действительно из-за поворота основной дороги появилась тупоносая морда грузового «Опеля», некоторого подобия нашей полуторки, за ним следующий, и следующий.
– Может, мимо проедут? – с надеждой поинтересовался Кречетов.
– Может. Дай мне винтовку и патроны, мало ли что.
Положив немецкий карабин на колени, правда, ствол пришлось выставить в открытое окно, и наблюдал за машинами.
– К нам твари! – прошипел я, сдавая назад.
Немцы нас видели, да и сложно было не увидеть, мы стояли открыто, в сорока метрах от поворота. Вы пробовали ехать задним ходом, да еще и управлять одной рукой, да еще на такой трассе, где чуть зазеваешься и в кювет? А до дна о-о-очень далеко? Попробуйте, вспышку адреналина получите не забываемую.
– До поворота, товарищ майор, там развернуться можно, – советовал Кречетов, крутя головой наблюдая то за немцами преследовавших нас, то назад.
Заскочив за поворот, я крутанул руль, из-за чего машину развернула и она с силой ткнулась задом о валун. Включив сразу вторую дал по газам, под стук и мат из мятого багажника. Набирая скорость, мы понеслись обратно к ферме.
Проскочив завал, резко остановился, от чего сержант ткнулся головой в лобовое стекло.
– Что? – поинтересовался он шипя потирая ушибленное место.
– Гранату давай! Нужно подорвать те камни, они едва держаться, я это заметил когда проезжали тут в первый раз.
– Товарищ майор, давайте я сам. У вас рука.
– Ну, хорошо. Просто кинь ее за эту кучу, думаю, даже небольшое сотрясение нам поможет, – кричать пришлось вслед, сержант уже выскочил из машины.
Замахнувшись он зашвырнул зеленой яйцо на камни и шустро побежал обратно, не глядя на результат. В машину он запрыгнул уже на ходу. Дав газу стал разгонятся, когда приглушенно хлопнуло.
– Ну что там? – не выдержав спросил, глядя на дорогу впереди.
– Осыпалось вроде, там пыль поднялась.
– Вроде не вроде, вперед смотри, там тоже немцы, как бы не нарваться. Оружие держи наготове, мало ли что.
– Хорошо, товарищ майор.
