Истребление хищников полностью

Айра изумленно посмотрел на своего нежданного гостя. Не может быть, чтобы Дэвид Вандемарк лгал. Но магнитофонная запись, да и спокойная честная манера, с которой Дэвид рассказывал, сразу заставили Айру Левитта поверить всему этому. Вообще-то, он поверил Вандемарку прежде, чем тот успел открыть рот.

И все же Айра не был настолько наивен, чтобы считать, что живет в окружении лишь смелых, честных, безупречных и высокоморальных людей. Работа в Бюро научила его пониманию того, что лишь единицы из тех, кто жаждет власти, делают это из альтруистических побуждений. Чарльз Кемден — не исключение. Он, безусловно, воспользуется властью в личных целях и попытается прикрыть свои действия разговорами о национальной безопасности или политической необходимости. Рассказ Вандемарка лишь подтверждал это.

Но Вандемарк рассказал чересчур много, все сразу трудно переварить. Масштабы преступлений были слишком велики, а вероломству и бесстыдству просто не было конца. Нервы Айры не выдерживали. Он помолчал, чтобы прийти в себя, а затем спросил:

— А что вы сделали с доктором Шелли?

— Убил его. Не мог же я допустить, чтобы он побежал к Кемдену и рассказал ему все.

Айра долго и сурово смотрел на своего потенциального соратника. Он не мог поверить, что спокойно сидит рядом с человеком, который только что совершил убийство, и что он, Айра Левитт, агент ФБР, ничего не собирается делать по этому поводу. Более того, он фактически решился помогать ему в совершении других правонарушений.

Но, к сожалению, мир несовершенен, и законы — тоже, раз такой проект, как Проект «Джек» мог существовать. Он должен быть раскрыт. И неважно, какой ценой.

А цена будет огромной. Его карьере в Бюро явно придет конец. Прощай, пенсия! Придется навсегда распрощаться с друзьями на работе и со всеми остальными. Они не поймут, да и не смогут понять, даже когда все факты будут выявлены. Его старые собутыльники будут звать его пустозвоном, предателем или как-нибудь еще хуже. Готов ли он к таким последствиям? Достаточно ли он силен, чтобы выдержать это? Стоит ли платить за все это такую высокую цену?

— Почему вы пришли за помощью ко мне? — спросил Айра, помолчав.

Дэвид рассмеялся над его вопросом, покачал головой и сказал:

— Потому что вы — честный человек, Левитт. Это, возможно, звучит забавно из моих уст, но правда заключается в том, что я — лучший судья тем людям, чем кто-либо может себе представить. Я знаю, что означает для вас справедливость и несправедливость. Если мы сможем объединить наши усилия, чтобы доказать документально, что Проект «Джек» существует, вы, я уверен, не позволите, чтобы гора правительственной бюрократии похоронила под собой эти вещественные доказательства. Вы сделаете что-нибудь.

— То, что не сможете сделать вы.

— Вещественные доказательства, полученные из рук убийцы, который находится в розыске, ни на кого не произведут впечатления. Но если те же улики получены от полицейского, — их будет трудно проигнорировать.

Айра мысленно проклинал Дэвида Вандемарка. Этот человек прав. Он, Айра, попался в капкан. Он вынужден помогать Вандемарку, человеку, на которого сам охотился все последние семнадцать лет. У него нет другого выхода. Айра Левитт — заложник своей собственной сознательности. В своей дальнейшей деятельности ему придется взять курс, совершенно противоположный тому, которому его учили и тренировали в профессиональном смысле.

Какая-то часть его души хранила верность своему профессиональному долгу, Бюро и правительству, однако в еще большей степени он был приверженцем справедливости в общечеловеческом смысле. То, что творил Кемден и его подручные, было неправедным во всех отношениях. Общественность должна знать правду. Проект «Джек» слишком огромен и слишком чудовищен, чтобы его замалчивать. Нужно сорвать с него покров тайны и сделать достоянием гласности.

Хриплым, почти заговорщическим голосом Айра сказал:

— Итак, что мы делаем дальше?

На губах Дэвида заиграла какая-то дьявольская улыбка:

— Завтра вы будете рыскать по всему Нью-Йорку в поисках подходящего костюма для подводного плавания, в который вы сможете запихнуть свое сытенькое брюшко. Остальное предоставьте мне.