После завтрака Дэвид забежал в магазин спортивных товаров и купил себе костюм для подводного плавания. Это, пожалуй, единственное, чего у него не было в фургоне.
Перспектива плавания в загрязненных водах нью-йоркских рек совсем не привлекала его, поэтому он ничего такого и не брал с собой. Однако это еще раз доказывает: никогда не знаешь, что ждет тебя впереди.
Оставшаяся часть утра ушла на сбор подходящего материала для сооружения «судна». Вандемарк нашел все необходимое, побродив по пристани, на которой отдыхал. Он прихватил с собой гвозди из фургона, и оставшаяся часть дня ушла на строительство «судна», которое сейчас уже было спущено на воду и, привязанное к пристани, покачивалось в мутной воде реки Гудзон.
Деревянные обломки и обрывки картона, деревянная упаковочная тара из заброшенного склада, ставшая основой его творения, — все это было соединено вместе. Пустой топливный бак емкостью в пятьдесят галлонов был подсунут вниз, чтобы весь этот плот не затонул. Нос своему «кораблю» он сделал из куска дерева, который закрепил гвоздями и проволокой.
Теперь плот был на плаву и сверху выглядел как куча разнообразного хлама, который сам по себе пристал друг к другу и случайно принял форму, которую по достоинству может оценить лишь современный скульптор-абстракционист. Дэвид никоим образом не стремился к эстетическому единству. Вместо этого его произведение стало триумфом действия над формой.
Путешественник-кораблестроитель проследил взглядом за тем, как Левитт спускается к пристани, и подумал, как же вышеупомянутый агент ФБР воспримет его замечательный плот. Скорее всего, никак, пока он не объяснит Левитту его назначение. Когда Айра приблизился, Дэвид вдруг понял, что в нем что-то изменилось. Через секунду или две он заметил перемену. Грузный фэбээровец бросил на землю свою ношу и выжидательно посмотрел на Дэвида.
— Агент Левитт, вы явно выглядите полураздетым без вашего гипса.
Айра улыбнулся, с удовольствием сгибая освободившуюся от гипсовых оков руку.
— Да, здорово без него.
— Как рука?
— Не такая сильная, как прежде, но ничего. Гипс все равно пришлось бы снимать на следующей неделе. Достал ювелирную пилку и сделал все сам. Иначе все равно не смог бы залезть в водолазный костюм.
— Да, я уже думал, что с гипсом могут возникнуть проблемы. Принес несколько полиэтиленовых мусорных пакетов, чтобы обвернуть его. Теперь они не понадобятся.
Айра сел рядом с Вандемарком и стал смотреть на заходящее солнце.
— Сколько, вы думаете, нам придется ждать до спуска под воду?
— Давайте посидим еще часок, пока солнце сядет окончательно. О'кей?
— Ладно, не возражаю, — сказал Айра и вытащил из своего рюкзака белый бумажный пакет.
— Принес пару бутербродов. Хотите?
— Нет, спасибо, я уже поел.
Айра взял бутерброд и принялся жевать. Сидя рядом, они наблюдали, как солнце прячется за домами Нью-Джерси. Воцарилось молчание. Каждый думал о том, будут ли они живы завтра, удастся ли им снова посмотреть на заход солнца. Им предстояла сегодня ночью трудная работа со многими «если».
Когда последние лучи солнца исчезли и опустились сумерки, Айра повернулся к Дэвиду и спросил:
— После того как мы покончим с Кемденом, что вы планируете делать?
Дэвид молча посмотрел на Айру вместо ответа.
— Вы отдаете себе отчет в том, что наше перемирие закончится, когда мы разгромим логово Кемдена? А после этого снова приступим к охоте: вы за убийцами, я — за вами, Дэвид? Вы хотите этого?
Вандемарк смотрел на реку, потом сказал:
— Нет. Я уже думал, что пора кончать с этим.
Айре не удалось скрыть своего удивления. Неужели все может закончиться так легко и их длящаяся семнадцать лет игра в прятки завершится так просто?! Айра был бы очень доволен, если бы так оно и было. Он даже представить себе не мог такую простую развязку. Невероятно! Айра не мог скрыть охвативших его чувств.
— Что привело вас к такому выводу? — спросил он нерешительно.
— Я познакомился с женщиной.
— Мне хотелось бы посмотреть на нее. Видимо, она действительно необыкновенная. Дэвид, я сделаю все, чтобы помочь вам. Буду свидетелем на вашем суде, буду вам всячески помогать, чтобы облегчить вашу участь.
— Спасибо, Айра. Но я не думаю, что все будет настолько плохо. Я должен отделаться легким приговором, может быть, лишь условным осуждением.
Айра был снова поражен. Когда к нему вернулся дар речи, он сказал:
— Как вы себе это представляете? У вас на счету девятнадцать убийств.
— Да, я уничтожил девятнадцать маньяков. Айра, неужели вы действительно думаете, что какой-нибудь судья приговорит меня к высшей мере наказания за то, что я помог обществу избавиться от подобного отребья?
— А как насчет тех двух полицейских, которых вы подстрелили в Неваде? А моя сломанная рука?
— Это отягчающие обстоятельства. А, кроме того, есть у вас доказательства, что это сделал я?
Айра задумался и пришел к выводу, что никаких. В полицейских стреляли из пистолета Айры, который вообще не фигурирует в деле, а сам он Дэвида в ту ночь не видел.
Дэвид подмигнул Айре и широко улыбнулся:
