— Добро пожаловать, друзья мои. Меня зовут Брюс Уэйн и я, как все вы, также услышал эту потрясающую новость. Но поскольку я, как все вы, желаю жить в мире без лжи, то я решил, что хватит обманывать. Настала пора как следует признаться во всём! Я — Бэтмен!
Голос сменился заранее записанными аплодисментами, и Бэтмен выскочил на сцену.
Пингвин на целых десять секунд забыл о еде.
Костюм Бэтмена был голубым. Нереально голубым. Таким голубым, что стереотипно ясное небо казалось тусклым пятнышком. Он сиял голубизной, гордился ею, и единственным исключением сделал массивный золотой пояс, опоясывающий бёдра и без всякого стеснения опускающий к промежности золотой гульфик. Другим не-голубым пятном стали скрывающиеся под этим гульфиком чёрные трусы, натянутые прямо на костюм.
Вверху лучше не стало: на груди отпечатывалась отчётливо неестественная маскулатура, шею украшала цепочка с изображением мультяшной летучей мыши, а уши на маске были почти кошачьими.
Но самое главное — Брюс Уэйн выглядел так, будто гордился этим костюмом. Он выставил вперёд ногу, выпятил грудь (отчего рисунок маскулатуры вздулся до совсем идиотских размеров) и с широкой улыбкой смотрел в затихшую от гаммы чувств толпу.
— Я Бэтмен! — повторил он. — Днём я сплю в пещере головой вниз, а ночью вылетаю сражаться с преступностью!
Брюс подхватил полы такого же голубого плаща и замахал ими, одновременно неуклюже запрыгав. Кажется, это должно было означать полёт.
— И я никогда не устаю, потому что преступность не устаёт! — даже голос его был невероятно фальшивым, словно сошёл с экрана паршивого фильмеца о супергероях. — У меня невероятно много врагов, и каждый день они только прибавляются! Вот, например, человек-тряпичная кукла!
Брюс вынул из кармана костюма натуральную тряпичную куклу и помахал ею.
— Или же человек-кактус! Или человек-специи! Или… ох, это мой самый страшный враг! — Брюс, извлекая названные куклы, последней достал ярко-красную куклу пожарного гидранта и сделал комически испуганное лицо. — Человек-гидрант!
Он приблизил куклу к щеке, посмотрел вместе с нею на зрителей и заговорил, коверкая голос:
— Я создам особый газ, который заставит хозяев собак убирать за своими питомцами!
— Ох! — Брюс в ужасе уставился на куклу. — Но ведь тогда у мусорщиков будет меньше работы! Им будут меньше платить! Они устроят забастовку! Улицы в мусоре, коллапс экономики, крах общества! Нет, человек-гидрант, я остановлю тебя!
И он начал мутузить куклу, причём та в ответ стала мутузить его — и попадала куда чаще. В зале начали похохатывать, всё сильнее и сильнее, и даже Пингвин почувствовал, как его губы расползаются в улыбке — настолько клоунски вёл себя Брюс, настолько дикими были его ужимки и прыжки.
Ну нет. Он не может быть Бэтменом. Единственное, в чём сходились все — Бэтмен должен быть кто-то из богатых людей, из высшего общества в целом. Бедняки не могут позволить себе такой костюм, такие игрушки, такое умение драться. И он всегда был серьёзен, а серьёзные богатые люди терпеть не могут, когда над ними смеются. Пингвин сам прекрасно знал, как в такие моменты хочется убить шутника, чтоб заткнулся навеки. И даже если такие люди позволяли какие-то самокритичные шутки, то очень выверенные, нисколько не обидные и скорее возвышающие.
Брюс Уэйн же устроил целую клоунаду. Он наконец-то сумел победить гидрант, достав из пояса гаечный ключ, а затем начал доставать и другие вещи, громко их декларируя:
— Набор пилочек для ногтей, потому что чем ещё перепиливать прутья клетки! Свежий номер «Готэмского вестника» — некоторым хватит одних только заголовков! Свисток, чтобы подзывать дрессированных летучих мышей! И, разумеется, репеллент от акул! — он вновь уставился в зал. — Вы спросите «Бэтмен, зачем тебе репеллент от акул, если в Готэме нет акул»? А я отвечу, что когда акулы появятся, я единственный буду готов!
И он вновь заскакал по сцене, а кто-то из-за кулис начал кидать в него другие куклы, каждой из которых Бэтмен шугался как огня, не забывая громко представлять.
Это не может быть настоящий Бэтмен. Чтобы настоящий Бэтмен так себя вёл? Чтобы так несерьёзно относился к преступности? Несерьёзно относился к себе? Пингвин не мог в это поверить — и когда смотрел вокруг себя, то видел, что и остальные не верят. Большинство просто хохотали над представлением.
Не все шутки были удачными — Пингвин так и не понял «почему я летучая мышь? Потому что они сосут кровь, а я нет!» — но ужимки, игра голосом и прыжки Брюса заставили бы смеяться и без слов. Будто во взрослом мужчине проснулся ребёнок.
Совсем долго номер не продлился, скоро стало понятно, что Брюса утомили прыжки. Однако он и это обратил в свою пользу, вновь остановившись посреди зала и объявив:
— Борьба с преступностью утомляет, но Бэтмен никогда её не прекратит! Что бы ни случилось!
Сверху свалился кирпич и упал прямо ему на голову. Зал вздрогнул, кто-то даже успел вскрикнуть — но кирпич сразу же рассыпался белой пылью, и Брюс лишь важно поднял палец.
