– Ладно, я готов исправиться: он был хитрым ослом и сумел одурачить всех. Если добрый сэр Генри был таким заботливым отцом, почему же он не удосужился оставить дочери приличный доход и удобный дом?
– Ваша светлость, его смерть стала трагедией, – напомнил Дункан. – Он умер внезапно.
– Да, этого никто не ожидал, – подтвердила Иззи.
Абигейл участливо взяла Иззи за руку.
– Могу себе представить, как вам было тяжело! Вся страна скорбела вместе с вами.
Рэнсом покачал головой.
– Это не оправдание. Непоправимые беды в жизни редки, но смерть определенно относится к ним. – Он жестом велел подлить ему еще вина. – Если хотите знать мое мнение, то сэр Генри Гуднайт был ничем не лучше торговцев дешевым спиртным или опиумом. Он приучал читателей к своим слезливым сказочкам, которые продолжал кропать одну за другой, не заботясь о том, сколько людей утратило способность рассуждать здраво, барахтаясь в этом болоте из липкой патоки.
Даже Иззи решила, что это уже чересчур.
– Вам незачем восхищаться сказками моего отца, – заявила она. – Но будьте добры не принижать читателей и романтику в целом. Крессида и Ульрик – всего лишь персонажи. Моранглия целиком выдумана. Но любовь все-таки существует. Она окружает нас повсюду.
Он поставил свой бокал и повернул голову, словно осматривая столовую.
– Где именно?
Иззи не сразу нашлась с ответом.
– А я должна была указать на нее, как на архитектурную деталь? Как будто она вставлена в рамку и вывешена на стене?
– Вы же сами сказали: любовь окружает нас повсюду. Ну и где она? Нас за этим столом всего четверо, все мы взрослые люди. И ни единого романа. Ни одного влюбленного.
– Но…
– Что «но»? Ваше положение всем известно, мисс Гуднайт: из-за отцовских сказок вы обречены остаться старой девой. – Он кивнул в сторону камердинера. – Дункан потратил десять лет, ухаживая за одной лондонской горничной. Кудрявой ирландкой с внушительными формами. А она на него ни разу даже не взглянула.
Дункан предпринял слабую попытку возразить, но Рэнсом не обратил на нее внимания.
Он повернулся к Абигейл.
– А вы, мисс Пелэм? Вы свежи и по любым меркам привлекательны. Ваш отец – джентльмен. И где же ваши поклонники?
Абигейл потупилась, не сводя глаз со своего недоеденного пирога.
– Был один…
– Да? И где же он?
– Ушел служить во флот, – упавшим голосом объяснила Абигейл. – Мое приданое невелико, а он второй сын у родителей, так что собственного состояния у него нет. Мы так и остались друзьями. – Она попробовала улыбнуться. – Конечно, все могло сложиться иначе…
Рэнсом стукнул каблуком по ножке стула.
– Именно. Видите? Жестокая действительность вновь погубила чувства. – Он взмахнул рукой, указывая поочередно на Иззи, Абигейл и Дункана. – Пренебрегаемая, нежеланный, отвергнутая. Ни одного счастливого финала!
– Так нечестно! – заявила Иззи. – Наши истории еще не закончены. И даже если нам уже не на что надеяться, мы – всего лишь четверо человек, капля в огромном человеческом море. Каждый день я получаю письма от папиных читателей – самых разных людей, которые…
– Отчаялись и пали духом?
– Которые верят в любовь.
Рэнсом с равнодушным видом откинулся на спинку стула.
– Это то же самое.
– Нет, не то же!
Иззи уставилась на него в упор, сама не понимая, почему ей вдруг стало так важно победить в этом споре. Если Рэнсом готов провести в одиночестве и тоске остаток своих дней, он имеет на то полное право. Но его самоуверенный вид вызвал у Иззи нестерпимое раздражение. Этот человек не просто высмеивал любовь и романтику. Он оскорблял ее друзей и знакомых. И ее собственный труд.
И ее самые сокровенные мечтания.
Спор утратил чисто теоретический характер и стал сугубо личным. Если она не сумеет защитить идею вечного счастья, как ей тогда надеяться на то, что она его обретет?
Она предприняла еще одну попытку:
– Все… ну, то есть почти все… понимают, что истории моего отца – это просто сказки. Но любовь – это не иллюзия, – и услышав, как недоверчиво фыркнул Рэнсом, твердо повторила: – Нет.
Внезапно ее осенило.
– Подождите! – Она вскочила из-за стола и бросилась в сторону лестницы. – Подождите здесь минутку, и я вам докажу…
Она выскочила в коридор, пробежала по нему и, быстро перебирая ногами, взлетела по всем тридцати четырем ступенькам в башню. Там она стремительно перерыла полученные письма, нашла знакомый конверт и бросилась вниз по лестнице, прижимая конверт к себе.
Она вернулась в столовую запыхавшаяся, но торжествующая.
– Вот! – Она предъявила помятый конверт. – У меня в руках доказательство того, что папины истории способны изменить человеческую жизнь. Доказательство, что истинная любовь всегда побеждает.
– Сейчас, приготовлюсь к разгрому… – Герцог поднес к губам свой бокал и осушил его залпом. – Продолжайте.
Иззи развернула письмо и начала читать:
«Дорогая мисс Гуднайт,
