Пригода, посадив рядом с собой травницу, благосклонно молчала, не мешая мужчинам вести разговоры. Горница быстро наполнилась оживлённым шумом, а девицы дворовые одна за другой выносили на стол снедь и полные кваса и браги ендовы. И только тут Зарислава смекнула, что к чему. Недаром нарядные да без лент в косе, верно понравиться хотят пришлым воинам. Вот и Вратко смотрит как на рыженькую красу, словно медведь на малину. Чем не повод себя показать да хозяйкой-умелицей? И за этими переглядами да неспешной беседой Марибора с Гоенегом в свете огней факелов травница, забывшись, всё больше прислушивалась к разговорам мужчин. Узнала о том, что острог нарекли в честь храма Световита — Агдив. И что живут они на припасы князя Славера, да корма, какие удаётся выращивать на грубой земле. Река хоть и полноводна, да пришлых не бывает в этих местах, редко когда заезжают, потому как Денница уходит далеко в лес, и больших городищ нет на берегах.
— Ясное дело, если торговать не с кем, то и врагов тоже нет, опасаться никого не приходилось, — поведал Гоенег. — Потому охрана тут разве только от лесного зверя.
— Хотя в минувшей осени беда нас настигла однажды. Изловили мы несколько татей поганых окрест Денницы, пришлось порубы вырыть, — вставил один из мужей.
Зарислава кожей ощутила, как Марибор напрягся весь.
— И кто такие? Что сталось с ними? — спросил он.
— Зимы тут суровые, до весны не дожили, померли от хворобы. Пришлые они сами, телом неказисты, лицом узки, а глаза и волосы черны, что вспаханная земля. Из степей они.
Заруба даже кашлянул в кулак, а по плечам Зариславы холод полоснул.
— И сюда добрались, — буркнул тысяцкий.
Марибор посмотрел в чарку потемневшим взглядом.
— Больше не попадались, — подал голос старший сын волхва Велеба.
И тут с разных концов стола посыпались вопросы, и все касались хозяйства.
— Зима на пятки наступает, народу нынче прибавилось, где хранить нам припасы?
— Уже и овны выстроили за стенами, да лесной зверь растащит всё.
— Теперь и дров вдвое больше возить с лесу.
— Кого главного ставить по уставам и поборкам?
— Избы новые ставить надобно, пока холода не настали.
Марибор терпеливо отвечал всем, и старейшины внимали каждому его слову. Несмотря на усталость с дороги, он говорил рассудительно и ясно, не оставляя ни в ком сомнения. Но потом мужчины наперебой засыпали его вопросами.
— Да и хозяйка нам нужна — храм держать, земли освящать, опять же зима на носу, время на подходе, — начал один из старейшин.
— О том мы ещё потолкуем, — перебил, наконец, Гоенег разгорячившихся мужчин. — А сейчас пейте, ешьте, отдыхайте с дороги. Времени у нас предостаточно. Белым днём такие дела обсуждать нужно, а не ночью, когда выпущенное из уст слово злые духи забрать могут и навредить.
Мужчины разом затихли, спорить с таким никто не осмелился, каждый понимал истинность сказанных слов. Налегли на печёных тетеревов и зайцев, запивая душисто-терпким квасом. Однако оставшийся вечер прошёл в напряжении. Марибор уже отвечал коротко и излишне не вступал в переговоры с местными, всё думал о чём-то, продолжая время от времени бросать на Зариславу сдержанные взгляды, от которых у неё играла кровь. И Зарислава ясно предчувствовала, что этой ночью она станет его.
Насытившись, мужчины ещё долго вели разговоры.
И когда за окном совсем стемнело, Гоенег сказал со своего места, хитро прищурившись:
— Ну что, люди твои тут пусть размещаются, места в избе много, а ты, князь, верно хочешь поскорее увидеть терем свой. Пойдём, отведу тебя и хозяйку будущую под кров. Верно, краса, умаялась поди? — волхв глянул на Зариславу добродушными глазами.
— Ступай, — подбодрила травницу Пригода. — Там уже всё приготовлено: и постелька и натопленные очаги. Коли нужно, в помощницы кого оставлю.
Зарислава первым делом подумала о Малютке, но передумала быстро.
— Не нужно, не сегодня.
Втроём они покинули шумную горницу, вышли из длинной, ставшей душной избы и зашагали через двор, направляясь к высокому крыльцу.
Небо было тёмно, с высоты сверкали холодные бледные искры звёзд. Зарислава обняла прихваченные зябью плечи, но замёрзнуть толком не успела. Скоро, поднявшись по длинной лестнице, оказались в густо натопленной раздольной горнице с широкими резными столбами. Помещение освещали две лучины, света их было мало, чтобы всё рассмотреть. Здесь было сухо, имелся длинный дубовый стол, так же обставленный массивными резными скамьями, как и в общей избе, только совсем ещё не обтёртый, блеющий свежей древесиной.
Волхв остановился.
— Вот он, дом, который Славер завещал тебе, — проговорил Гоенег глубоким задумчивым голосом, будто бы вспомнил тот миг, когда князь Славер так же стоял здесь, как сейчас Марибор.
Зарислава невольно глянула на княжича. Он оставался таким же спокойным, неспешно оглядывая углы и потолок.
— Ну что, пора мне, — развернулся лицом к гостям Гоенег. — Доброй ночи, — сказал он рассеянно и направился к выходу.
