Расплатившись, я выскочила из машины, едва не поскользнувшись на скользком тротуаре. И, пугливо озираясь по сторонам бросилась к своему подъезду. Поднимаясь по ступенькам, начала прикидывать, где буду искать. После погрома я дома не была и даже понятия не имею, что сейчас творится в квартире. Клининговая фирма должна была всё убрать, наверное. А если они нашли конверт? Взвинченная по самое не могу, я в каждом шорохе слышала угрозу, но сколько не озиралась, никого не замечала. На нашей лестничной площадке тоже никого не обнаружилось, слава богу. Достав ключи, которые мне ещё в день взлома отдал Руслан, а я на автомате бросила в сумку, трясущимися руками едва смогла вставить их в замочную скважину. Провернула, с облегчением услышав, как щёлкнул замок. И тут услышала быстрые шаги. Успела ещё краем глаза заметить стремительное приближение высокой мужской фигуры, а в следующий миг, меня схватила огромная лапища, вторая закрыла рот, лишая возможности позвать на помощь, и меня затолкали в мою же квартиру.
— Ну здравствуй, маленькая шлюшка. Вот ты и попалась, — обжёг мой висок своим дыханием… Серый.
Извиваясь всем телом и дрыгая ногами, я промычала в его руку несуразное требование отпустить меня немедленно, на что услышала в ответ лишь издевательский злой смех. Очень злой. Меня встряхнули так, что я зубами клацнула. Дышать в его хватке становилось всё сложнее и перед глазами начали плыть тёмные пятна. Мужик зашипел мне на ухо.
— Думала, что нашла себе трахаля и всё, свободна от меня? Ну скажи! Отдала свою целку этому бугаю, что с тобой носился тут у всех соседей на виду? Да? Дрянь малолетняя! Ты должна была у меня попросить! Всего лишь попросить простить тебе долг!
О чём он? Что значит, попросить? Чего он добивался?
— И я бы простил. Трахнул бы и простил. Сделал бы своей красивой шлюшкой, всё бы тебе дал, дура. Надо было всего лишь попросить! У меня!
Он больной! Он точно на всю голову больной!
Я задыхалась, лихорадочно пытаясь вырваться. Скребя пальцами сжимающую моё лицо ладонь. Из глаз уже непрерывным потоком бежали слёзы, а воздуха в лёгких начинало катастрофически не хватать.
Серый, не обращая внимания на мои трепыхания, потащил меня дальше в комнаты, пока не нашёл мою спальню.
— А знаешь, я тебя даже порченную готов взять. Но сначала накажу за то, что посмела под другого мужика лечь. Высеку так, что неделю сидеть не сможешь.
С этими словами он принялся сдирать с меня куртку, больно заламывая руки. А когда я попыталась заорать, отвесил такую звонкую пощёчину, что мой мозг взорвался от боли и шока.
— Заткнись, сучка! — прорычал он, толкая меня на кровать. — Лучше заткнись. Может я даже не сильно тебя ремнём разукрашу.
Дальше всё слилось в один кромешный ад. Я пыталась отбиться, уползти, порывалась кричать и звать на помощь. Но Серый меня скрутил и, заткнув рот кляпом из шарфа, связал чем-то руки за спиной, лишая последнего шанса на спасение. Подонок перевернул меня на живот, навалился сверху, пыхтя, как мерзкий хряк, принялся стягивать джинсы. Я уже ничего почти не соображала от страха и боли. Обнажённой кожи ягодиц коснулись его гнусные руки, и меня чуть не вывернуло от осознания того, что сейчас произойдёт. Дура! Дура! Дура! И ведь сама виновата, что попалась этому уроду.
Щёлкнула пряжка его ремня и я завизжала, снова пытаясь уползти из-под мужского тела.
А в следующий миг откуда-то раздался оглушительный грохот и треск, а вслед приближающийся топот. Серый внезапно прекратил на меня наваливаться, и я тут же откатилась в сторону, чтобы в полном шоке увидеть, как непонятно откуда взявшийся Руслан избивает того, кто только что мучил меня. Огромные кулаки со смачным хрустом месили мерзкую морду, превращая её в кровавое месиво, тот скулил, и орал, беспорядочно пытаясь отбиться, но был так же беспомощен, как я перед ним несколько минут назад.
— Эй, малая, ты как жива? — внезапно надо мной склонился тот, кого я ещё меньше ожидала увидеть, и принялся развязывать кляп у меня на затылке.
— Славик? — ошарашенно выдохнула я. — Ты… ты цел?
— А что мне сделается? — хмуро буркнул мой старший брат, рассматривая моё лицо, потрогал распухшую щёку. — Вот мразь! Сильно тебе досталось?
— Я… я думала… он сказал, что ты у него, что будет отрезать тебе пальцы… что ты что-то спрятал здесь в квартире, и я должна привезти, чтобы тебя отпустили. Я даже голос твой слышала.
— И поверила? — кривится брат. — Я же сказал, чтобы ты не лезла, что разберусь!
— Я тебя спасти хотела, — захлёбнулась я от обиды.
— Дура! — припечатал Славик, а затем внезапно крепко обнял.
От этого непривычного в его исполнении жеста, плотину окончательно прорвало, и я начала реветь в три ручья, выплёскивая весь ужас пережитого. Стоны Серого и глухие звуки ударов по прежнему заставляли меня вздрагивать, пряча лицо у брата на плече.
— Эй, Руслан, прекращай его месить. Ещё за мокруху сядешь. Сам же говорил, что менты сейчас приедут.
