Ты УБИЙЦААААААААА… УБИЙЦААААА…ТЫ УБИЛ НАС… УБИЛ… УБИЛ… НЕНАВИЖУ, НЕНАВИЖУ. БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ… БУДЬ… ТЫ… ПРОК…»
«Ноябрь.
Прости меня, ведь это я виновата, что ты стал таким. Вернись ко мне. Прошу, вернись! Я не хочу открывать глаза. Мне хорошо в том месте, где уже не болит. Мы с тобой счастливы, как раньше. Помнишь? Ты приходишь ночью, забираешься на наше ложе, а я его уже согрела для тебя. Ты выпивал меня до дна, как самое сладкое вино. Смакуя до утра, зарываешься в мои волосы и не отпускаешь. Ты обещал не отпускать… Ты обещаллл…»
«Январь.
Верни мою любовь… Верни меня к жизни… Вернииииииии…»
«Март.
Мне так холодно… Больше ничего не греет. Стараюсь отпустить тебя. Каждый день вырезаю тебя по кусочку из своей памяти. По миллиметру стираю. Больно! Но эта боль не такая сильная по сравнению с той, которую ты нанес мне. Не представляешь, как тяжело избавиться от последнего, что делало тебя когда-то счастливой. Мои мысли так болят, расплавляя мою голову. Ты так и не ответил, за что? Но я все равно люблю тебя…»
«А помнишь?! Последние ночи на крыше нашего дома?! Звездопад! Мы так и не успели загадать… Жаль, я больше не вижу этих звезд… Ты ушел и забрал их с собой… Оставив лишь темное полотно… И все равно среди этой холодной темноты я ищу твой силуэт. А ты…»
— Ничего себе, — присвистывает. Ну что ж поделать? Судьба такая. Никто не застрахован.
— Бессердечная ты.
— Надо любить только себя в этом мире, чтобы не быть вот такой совой. Вон, смотри, — указывает на камеру. Опять идет на подоконник. Ждать какого-то «И». Может, это любовник ее матери, а она его увела, вот и заплатила. Так ей и надо. Возьмёшь ее сегодня?
Вытягиваю губы в трубочку, выдыхаю горячий воздух на холодное стекло, моментально создается матовое полотно, на котором пальцами рисую солнце и радугу, соединяющую два берега. Пластиковый браслет цокает по стеклу, растирает запястье. Читаю вслух:
— Психоневрологический диспансер № 12 города N., пациент «А», возраст 20.
Какое у меня интересное имя — «А». Наверное, в других палатах лежат «Б», «В» и так далее. Моё ли это имя или его тоже придумали для меня?
Если меня спросят, какой день и месяц сейчас, я не отвечу. Я не помню. Мысли прыгают и ускользают из моего сознания. Все вокруг искажённое и чужое.
Яркие зигзаги-молнии разрезают рваные свинцовые тучи, давая отдалённому раскату грома эхом пронестись над крышами спящего города. Он так же уступит следующую партию приближающейся грозе. Она разбушуется не на шутку, принеся за собой ручьи майского ливня, которые будут омывать окно, растворяя мой рисунок.
Заберусь на пластиковый подоконник. Поджав под себя ноги, найду точку опоры, обопрусь выпирающими из-под хлопковой сорочки косточками. И уже не хочется стреляться от жгучих слёз, просто полюбуюсь на размытые силуэты за стеклом. Прикрою глаза, наслаждаясь природной музыкой. Только в эти минуты, пока играет природный оркестр, могу поспать хоть чуть-чуть. Провалиться, не проживая один и тот же день каждую ночь.
На часах почти пять. Скоро рассвет. Солнце отбросит тени и рассеет темноту. Жизнь забьет ключом, парк наполнится влюбленными парами, кто с детьми, а кто-то уже прожил жизнь. Оно взойдет для всех, но не для меня. Мое солнце погасло навсегда. Слишком быстро вспыхнуло, дошло до точки невозврата, сожгло все на своем пути. Оставив лишь пустоту. Все ли они почувствовали любовь, сберегли, пронесли через годы? Или, как я, пустили себе по венам, получили самую сильную интоксикацию?
Когда-то я вообразила, как все эти парочки, что настоящая любовь — это олицетворение нерушимой связи, преданности, безумия, искренности, принадлежности, сильнейшей тяги и желания вывернуть себя наизнанку.
Была обычной наивной дурочкой. Ждала, искала, задавала себе вопросы, призывала каждый день это чувство, про которое все говорят. Оно меня настигло, ядовитая стрела пронзила мое доверчивое сердце. Я была самой счастливой, как мне казалось. Любила так, как можно любить только раз в жизни. Да! Я нашла своего сказочного принца, и у нас все будет, вопреки всему и всем, «долго и счастливо».
Сказок не бывает! Тропинка, источающая свет, оказалась ложной.
Повстречав его, я не верила, что такая любовь может быть наяву, а не в сладком сне, но он заставил поверить. Простил меня за прошлое и сказал «Забудь». Не устояла, впустила в себя, обнажилась, разрешила поглотить целиком. Придумала и выстроила воздушные замки любви, плиты которых меня же и размазали, стали погребальным саваном.
А из остатков растерзанной в клочья души сплели венок ундины, и самые дорогие, любимые руки пустили его по реке жизни. Сердце превратилось в камень, стремительно пошедший ко дну, затерялось где-то на тинистом дне. Мое абстрактное тело стало призраком пережитого и слоняется теперь по улицам расчетливого, лицемерного, отравленного перегаром мира. Где доверие и любовь — слабость!
И только иногда волны забытых чувств качают мой венок. И во время шторма эмоций волны поднимают его, бьют о скалы, вверх-вниз, и бросают на дно.
