Зайца, которого он поймал, отняли степняки, оставив ему лишь малую его долю. Теперь остатки испорченного ужина валялись в воде, их уже обгладывала стая мальков. Пребран сглотнул — голод дал о себе знать болезненным скручиванием внутри. Он присел рядом с костром, подобрал нож и, выудив из мешка остатки зачерствелого хлеба, хорошо хоть плесень не взяла от сырости, отрезал себе ломоть. Сегодня придётся спать на голодный желудок. Хотя сомкнуть глаза теперь не удастся так легко.
Степняки сначала что-то яро обсуждали на своём языке, потом, утихомирившись, стали разбредаться кто куда. Пребран, доев краюху, подложил ещё сучьев костёр, расстелил на сухую траву мешковину, завалился на бок ближе к огню. Скрестив руки на груди, закрыл глаза. Вагнара так и не появлялась. Бог весть, где её носит, похоже, княженка среди степняков хозяйка.
Пребран ещё долго вслушивался в звуки. Изредка доносились всплески воды, редкие голоса степняков, но, похоже, донимать его теперь не станут, выведали что надо. Больше не в силах бороться с дремотой, княжич, слушая, как гудит пламя, ощущая благодатное тепло на лице и груди, уснул крепким беспробудным сном.
Ему снова снилась травница. Её запах, золотистые волосы, прикрывающие наготу, белая кожа, голубые, как зимние тени, глаза. Пребран безнадежно желал прикоснуться к ней, сжать в тиски и уже не выпускать. Но что-то мешало. Стоило ему сделать шаг навстречу, Зарислава удалялась, забирая всё тепло, оставляя его одного в кромешной тьме и холоде.
Пребран очнулся от озноба. Холод сковал, пробравшись под кожух ледяными змеями, заставляя сжиматься и стучать зубами. Костёр давно потух. Небо светлело молочно-розовым восходом, но в глубине чащи всё ещё царил холодный сумрак ночи. В глубокой тишине медленно плыли по глади воды пожелтевшие листья.
Лагерь ещё спал, степняки ночевали в расставленных с вечера палатках, им было куда теплее внутри.
Поднявшись, Пребран придвинулся к остывшему костру, разбил угли и сызнова водрузил ветви и древесную кору, чиркнул кресалом. Не сразу удалось выбить искру — озябшие пальцы дрожали, не слушались, но наконец желанные мелкие частички посыпалась. Мгновенно вспыхнула шелуха, обдавая его лицо тёплым воздухом.
Всё же, как ни противься, а Вагнара повстречалась вовремя, без них сгинул бы, да и, несмотря на угрозу вождя, вкупе как-то безопаснее идти сквозь лес. Пребран вспомнил сон. Он вдруг представил встречу с Зариславой, и на миг объяло неведение, а вместе с тем и страх. Что, если она уже обручена с Марибором и живёт себе счастливо? Что скажет ей, когда увидит? Уверенность его затрещала и сломалась, просыпаясь пеплом, как ветви в костре, пожираемые огнём. Если прогонит, что ему делать? Возвращаться назад, в Доловск? От одного представления, что он снова окажется в стенах, княжич вздрогнул, обхватив себя руками, ощущая, как что-то тёмное поднимается с глубин его души. Холодной волной захлестнуло отчаяние. Жизнь без травницы не представлялась ему. Может, лучше было бы остаться у Наволода? Пребран на короткий миг даже пожалел, что не дал старику помочь ему, но тут же встрепенулся. Она не может с ним поступить так. Он вымолит её прощение. Зарислава станет его.
Пребран сощурил глаза, когда повалил дым. Он подложил ещё растопки и уселся обратно на скомканную мешковину, бездумно вглядываясь в водную гладь ручья.
Тишину нарушили шорохи, княжич не стал оборачиваться, зная, что это вернулась Вагнара. Шелестящие звуки приблизились, и рядом с костром упали две тяжёлые тушки тетеревов. Не говоря ни слова, княженка сняла с плеча котомку, взяла котелок и, набрав из ручья воды, поставила на огонь. Села подле княжича.
Выглядела она бодрой, будто вовсе не смыкала глаз. Волосы заплетены в косу, кожух и мужские порты придавали ей мальчишеский вид, но глаза и черты лица смягчали её облик. Приодеть, так и вполне ничего. Хоть Пребран и видел её однажды, на пиру в Волдаре, но не запомнилась ему так явственно.
Она подняла голову, и Пребрану показалось, что стало теснее. Впрочем, с самой первой встречи от её взгляда по спине его бегал холодок, словно за шиворот насыпали снега. Почему-то княженка внушала чувство опасности. Вроде ничего такого в ней нет, и не во вкусе Пребрана она: слишком высокая, худощавая, в глазах серь одна, однако была по-своему красива, и красота её явной не была, а была в движениях уверенных и в то же время плавных, как река, во взгляде, хоть и колючем, но глубоком, проникновенном, а немногословность так и вовсе создавала вокруг неё сплошное недоумение.
Верно о вчерашней стычке его с Оскабой Вагнара ничего не ведает.
Когда котелок закипел, она сняла его с огня и опустила туда поочерёдно птиц, тут же принялась общипывать. Пребран молча наблюдал за ней и всё думал о том, что её толкнуло покинуть отчий дом и связаться со степняками? Впрочем, он не мог её жёстко осуждать, ведь сам поступил именно так.
— Значит, к Марибору идёшь? — спросил он осипшим голосом, пар вырвался в холодный воздух, он спрятал руки подмышки.
