Зарислава медленно приблизилась к Марибору, оглядев его. Волосы на шее намокли от крови так, что и ворот рубахи напитался ею, окрасившись в тёмные разводы, и это вызвало ещё большее беспокойство.
— Присядь, — попросила она.
Марибор, выказав едва видимое сопротивление, всё же подчинился, сел на скамью. Зарислава подошла со спины, коснулась его руки, чтоб тот разжал пальцы в бурых разводах. Приняв рушник, она отняла от головы полотно. Рана была сбоку, чуть ниже затылка. Из неё непрерывно и сочилась кровь.
— Что же случилось? — не стерпела Зарислава.
— Упал.
Она терпеливо сжала губы.
— Князь не вовремя шутит.
— Я не шучу, но… — Марибор замолчал, когда Зарислава попыталась убрать волосы, — упал не сам.
— Ясно. Голова болит?
— Несильно, — через силу выговорил он.
— Кружится?
— Рядом с тобой не может не кружиться.
Зарислава сильнее сжала полотно в подрагивающих пальцах, чувствуя, как жар приливает к её щекам. Хорошо, что не видит её сейчас.
«Жаль, огневиц не осталось», — с досадой подумала она, не видя, ничего кроме спины и затылка Марибора, даже показалось, что в горнице стало темнее.
Подоспела Весняна с лоханью воды, рушниками и мелко стёртыми в порошок листьями крапивы в узелке на правом локте.
Когда Зарислава промыла рану и присыпала травами, кровь помалу приостановилась, но не совсем, и потому пришлось перевязать голову чистым лоскутом. Весняна забрала выпачканные рушники и воду, унесла с горницы, оставив хозяев наедине.
Завязав узелок перевязки, Зарислава отступила.
— Придётся походить так, пока рана не затянется.
Марибор повернулся, окидывая Зариславу благодарным взглядом.
— Но лучше, прав Заруба, отлежаться бы надо. А я схожу к Пригоде, возможно у неё найдутся снадобья, чтобы боль унять.
Марибор задумчиво осмотрел её с ног до головы, протянул руки и, обхватив запястье Зариславы, притянул к себе.
— Пустое это. Не нужно, — проговорил он вкрадчиво, что даже, показалось, будто воздух зашевелился, обволакивая её волнами.
Зарислава хотела, было, возразить, что лучше послушаться, но Марибор, посадив её себе на колено, погладил косу. Его тёплые губы скользнули по щеке, нашли её губы, завладели. И Зарислава поняла, как Марибор соскучился по ней. Только теперь она уяснила, насколько поцелуи могут быть разными: и согревающими, и распаляющими желание. Дыхание Зариславы задержалось, и вся она задрожала. Не думала, что за одну ночь может соскучиться по его поцелуям и ласке. Туман дурмана заполнил голову, не позволяя соображать ясно. Обняла его за шею, отвечая на желанные поцелуи. И только потом закралось опасение, вынуждая отстраниться.
— Зайдёт кто.
— Пусть, — прошептал Марибор, поглаживая её по спине, бёдрам, снова прильнул к губам, до упоения впиваясь в них.
— Я знаю, почему это случилось со мной, — добавил, на миг оторвавшись.
— Почему? — выдохнула Зарислава.
— Потому что… желал, чтобы ты была со мной. И теперь ты со мной.
Травница чуть улыбнулась, но тут же посерьёзнела.
Марибор погладил горячими пальцами кисть её руки, провёл выше, к запястью, забираясь пальцами под обод обручья.
Этот жест застал Зариславу врасплох. Она ведь обещала себе при случае отдать его Марибору. И этот случай настал — сейчас самое время. Вот только дыхание задержалось, а пальцы её в руках Марибора будто деревянными стали. Расстаться с украшением оказалась не так просто, как виделось изначально. Что-то держало её, не позволяя сделать это сейчас.
Пальцы Марибора застыли в ожидании, прожигая кожу. Она сглотнула, отчего-то посмотрела на дверь. Князь отстранился и заглянул ей в глаза, вымаливая ответа. О, многое Зарислава желала сказать, да только слова все растеряла, сухо стало во рту от волнения.
— Мне… сначала нужно в храм, — только и сказала она невпопад.
Жар ладони исчез с запястья, и на месте том образовался холод — обручье плотно легло обратно на руку. На лице Марибора не выразилось ничего, но Зариславе показалось, что он скрывает от неё то, чего наверняка избегает сам, и обсуждать дальше ничего не собирается. Князь поспешил подняться. Невольно почувствовала, как от него повеяло знакомым холодом. В глаза и вовсе боязно заглядывать, но травница насмелилась. И угадала — взгляд Марибора стал жёстким, на лицо легла тень, он предстал перед ней таким, каким она его и увидела впервые ещё в Доловске, когда он приехал к княжне с извинениями от Данияра. Тогда она вызвала в нём интерес не больший, чем бревно в частоколе.
Однако вместе с тем тень непонимания мелькнула в синих льдинках.
Марибор, больше не сказав ни слова, развернулся и пошёл к выходу. Зарислава, обескуражено пронаблюдала за ним.
