А потм развернулась и отправилась к лестнице. Прислужницы глазели удивлённо в её сторону, но никто не насмелился окликнуть, преградить путь. Взойдя в покои, Зарислава отдышалась, да только легче не стало, внутри плескались смутные волны негодования наравне с болью. Однако сколько ни пыталась не думать о дурном, поступок Марибора сильно покоробил. На поверхность всплыло болезненное разочарование. А чего хотела? Чтобы он всю душу ей излил? Но с чего бы ему это делать? Сама же виновата. Об обручье Марибор заговаривал и не раз, но обжигающее чувство обиды захлестнуло, и стало не управляемым. Зарислава закипела от собственного бессилия что-либо исправить. Почему не отдала обручье? Злость на себя жалила, как оса, пока желание вернуться не заныло невыносимо, но вернись она, так Марибор совсем посчитает её безрассудной девкой.
Придя немного в себя, травница осмотрелась. Тихо тлел масляный светец в углу. На скамье лежала работа Малютка, в груди сразу немного потеплело.
Не успела Зарислава пройти вглубь, вернулась и Малюта. В руках её полотна, нити, деревянные зажимы для вышивки. При виде помрачневшей травницы, с лица девицы так и сползла улыбка.
— Положи туда, — указала Зарислава на стол.
Малюта бережно разложила принадлежности для рукоделия. Зарислава смотрела на плавные движения её, на то, с какой любовью девица выполняет указания, и ураган смятения утих совсем. В самом деле, нет непосильных задач, и, слава Богам, всё ещё можно исправить.
— Видела Пригоду? — спросила она уже спокойно.
— Да, хозяйка. Она у Новожеи в поварни. Обещалась зайти.
Зарислава не стала дожидаться прихода жены волхва, спустилась в заднюю часть терема, направившись прямиком к кухарке. Не успела войти в клеть, из которой так вкусно пахло снедью, как в дверь вышла Пригода. Увидев травницу, та поприветствовала её, обласкав добродушным взглядом. И на душе стало ещё теплее — не одна здесь, и есть люди, готовые помогать ей во всем, доверять.
— Вовремя ты, милая, я как раз требы сготовила, в храм тебе надобно сходить, а то уже почитай ты тут третий день, а в святом месте и не была ещё, нехорошо.
Только тут Зарислава заметила, что в руке Пригоды было берестяное лукошко, прикрытое белоснежным рушником.
— Пойдём, — повлекла она её за собой.
Небесное светило заволокли дымчато-зелёные тучи. С неба моросил мелкой крупой дождь. Зарислава поёжилась, пожалев, что не накинула кожух. Напитанный влагой воздух тяжёлым покровом оседал на землю, давил. Вересень[6] в здешних местах был куда суровее, нежели на родине. Холодало быстро, казалось, и не проглянет больше солнце сквозь панцирь свинцовых туч. В такую погоду только и сидеть у очага, пить отвар из лесных ягод, да греть кости. Ко всему было тихо и неподвижно, только где-то вдалеке слышались гогот гусей и лай псов на пастбищах.
Храм оказался на окраине острога, и выходил он на полноводную Денницу. Серебряную гладь воды окутывал, словно шубой, серый туман, и не было понятно, где заканчивается небо, а где начинается твердь. Только чёткий кусочек берега, на котором и возвышался бревенчатый храм, огороженный высоким частоколом, висел, словно остров, в воздухе. Зарислава спешила за Пригодой, оглядывая грубые, каменистые очертания холма, резную дверь и тесовую крышу святилища, позади которой росла разлапистая изумрудная ель с посеревшим от сырости стволом. И запахом повеяло еловым с горьковатым привкусом дыма.
— Раньше здесь стояло открытое для неба капище Бога Световита, — начала вдруг Пригода, поглядев на травницу. — Его воздвигнул ещё Славер, чтобы оберегал земли, защищал от бед, невзгод да напастей всяких. А уж потом Гоенег вместе с остальными мужами поставил стены и кровлю. Мы-то тоже пришлые, из другого рода будем, из племени вергенов.
Зарислава оторвала взгляд от влажной, поросшей жухлой травой земли, с интересом поглядела на женщину.
— Да, — улыбнулась она чуть заметно, — мы с мужем с юга пришли. Если по реке Деннице, то месяц пути будет. Знали, что земли большие. Мы с Гоенегом — раньше-то он в своём племени слыл провидцем знатным — часто уходили от своего селения сначала на один, потом на два дня, а там и вовсе на седмицу уходили другим помогать. Потом, поразмыслив, задумали создать свою общину. Дал нам волхв Дамир благословение и отпустил с богами в путь, обживать новые места. Взяли пожитки, что могли унести так, и пошли вдоль реки. А река-то всё длинная, и ни конца ей ни края не было, так бы и дальше пошли к самому её истоку, — Пригода замолкла, посмотрев на сонную даль, окутанную рассветным маревом. — Но наткнулись на постройки. Здесь нас колдунья и встретила…
Дыхание Зариславы так и затаилось, но перебивать Пригоду не осмелилась.
— Разговорились мы до ночи, пришлось заночевать тут, а потом ещё ночку и ещё… пока не поняли с мужем, что наше это место, и жить боги призвали здесь. Место сильное, несмотря на то, что с виду неприветливое. Здесь и рыбы больше, и звери тянутся к стенам, и мысли дурные долго не задерживаются, — с прибауткой сказала женщина.
