Кое-как они добираются до стоянки. Чуя решительный настрой крупной женщины в чёрной майке, армейских штанах и запылённых берцах, встречные инстинктивно расступаются. Стоянка в оцеплении, Пауля и Кристофа пропускают по удостоверениям, они чуть ли не с разбегу запрыгивают в потрёпанный фольксваген, и больше в тот вечер Катарина их не видела. Задержавшись у пункта пропуска, сестра шарит по карманам в поисках своего документа и талончика на парковку.
— Как ты здесь оказалась? — её взгляд обращён к стоящей напротив Штеффи. — И что…
— Проехали, — отвечает та, пряча перемазанный в крови перочинный ножик в карман ветровки. — Пришла с подругами пива попить да на людей посмотреть, а тут такое…
— Но… — Катарина всё ещё не может оторвать взгляда от застёгнутого на молнию кармана Штеффиной куртки.
— Ничего не было. Не было ничего, — не давая шанса на дальнейшие расспросы, бывшая подруга оставляет монахиню одну, направляясь назад к площади — в самую гущу столкновения.
— Сестра, Вы в порядке? — обращается к Катарине один из дежурных оцепления.
— Д-да, — отвечает та, вновь проводя по непокрытой голове и этим бессознательным жестом опровергая свои же слова.
Наконец обнаружив удостоверение и талон, она проходит на стоянку, усаживается в мерседес и покидает центр города, оставляя позади и крики протестующих, и сирены машин скорой помощи, и едва уловимый сквозь общую какофонию набат, раздающийся с колокольни базилики святых Ульриха и Афры. Катарину трясёт.
***
Вечер в монастыре выдался неспокойным — беспорядки в городе не могли не взбудоражить сестричество. Аббатиса не выпускает телефон из рук: на связи то коллеги-клирики, то журналисты, жаждущие комментария… Проскочить в келью незамеченной Катарине не удаётся: сёстры окружают её с расспросами, их интересует всё, начиная от того, где она оставила свою фату, заканчивая тем, как, по её мнению, проголосует парламент. Монахиня рада поболтать. В честь такого неординарного вечера кто-то приносит из погреба несколько бутылок домашнего вина, и сёстры запираются в трапезной, а настоятельница делает вид, что ничего не замечает. Вино расслабляет, свежий хлеб насыщает, болтовня немного успокаивает. Когда Катарина поднимается к себе, на дворе уже почти ночь, в голове немного шумит, а на душе хоть капельку, но стало потише. Горячий душ, домашняя одежда. Привычный ритуал. Забравшись с ногами на кровать и подложив под спину подушку, сестра включает свой лэптоп и заходит на сайт местного телеканала. Выпуск новостей демонстрирует картинки, которые она сегодня уже видела. Вдруг репортаж с площади, где противостояние манифестантов друг с другом и с полицией до сих пор продолжается, прерывается для экстренного сообщения. Парламент наконец закончил затянувшееся заседание, и спикер городского собрания готова выступить с официальным заявлением. Катарина слушает фрау спикера вполуха — этого достаточно, чтобы услышать основное: площади возле Центра международной торговли в этом году будут предоставлены для проведения Троичных гуляний, а мусульманской общине для намазов, сухуров и ифтаров* на льготных условиях отдадут площадь возле Международного культурного центра, что на другом конце города.
Катарина ожидала облегчения, но его так и не наступает. Без последствий это решение не останется. Противостояние окрепнет, и кто знает, к чему это может привести… В сонной голове всплывают картинки ужасных терактов, ведь ярмарки и прочие фесты — идеальные площадки для бесчинств радикалистов. Как бы не пришлось всё отменять. Но Лоренц конечно же ничего не отменит, даже если его сто раз предупредят — он не привык отступать. Он слеп в следовании собственным решениям. Катарина права: проблем не избежать, и первая из них возникает здесь и сейчас, на экране её компьютера — проблема откуда не ждали. Фрау Керпер в окружении нескольких журналистов, вдохновенно вещает: “Вы все — свидетели! Пострадали дети! Несколько десятков раненых, и кто знает — может быть, есть и убитые! Власти замалчивают реальный размах трагедии! Полиция ничего не сделала для того, чтобы предотвратить беспорядки! Наша полиция способна только избивать беззащитных детей! А ведь этого кошмара можно было избежать, если бы не католики! Вновь и вновь они провоцируют общество, но на этот раз они зашли слишком далеко! От имени всех здравомыслящих людей этого города и всей нашей земли я заявляю: в сегодняшней трагедии виновна Католическая Церковь и лично епископ Лоренц! Мы не позволим замолчать проблему и спустить дело на тормозах! Мы призовём виновников к ответу! Епископ Лоренц должен уйти в отставку! И вообще — по нему и его циничным сподручным тюрьма плачет!”. Она вещает ещё и ещё, а радостные журналисты моментально распространяют её пылкие выступления по своим каналам. Захлопнув крышку ноутбука, Катарина бессильно откидывается на подушку.
Комментарий к части (в специально выделенной графе под главой мой комментарий почему-то не умещается)
*Все сноски под одной звёздочкой.
Мулла - мусульманский священник.
