Итак, главная сложность состояла в том, чтобы определить: является ли пятый претендент на покупку нашим заклятым другом. Средств у меня для этого, прямо скажем, не так чтоб очень. Что мне известно о преследователе Павла? Невысокий рост, не слишком крепкое, хотя и не субтильное телосложение. Вот, в общем-то, и все. Далее — проверка гипотезы Павла, заключавшаяся в том, что одержимый коллекционер, получив желаемое, попросту отстанет. Но как узнать, что он действительно отстал? Для этого мне придется как минимум еще месяц неотлучно находиться подле четы Контадино. Если за это время наш приятель никак себя не проявит (например, взрывами или попытками похищения), значит, есть основания считать, что дело закрыто.
Если же пятый номер окажется «не тем психом», то вышеупомянутый субъект непременно узнает о продаже медали, и тогда это будет уже не наша проблема. А, например, самого Номера пять. Не очень гуманно. Да и сомнительно.
Вздохнув, я выбралась из «Фольксвагена» и неспешно направилась в ресторан. Мне было важно оказаться за столиком раньше Номера пять, чтобы, так сказать, оценить его параметры. Ведь, если я застану его уже сидящим за столом, определить его рост будет крайне затруднительно.
Едва я расположилась за столиком в полупустом зале, как завибрировал мой телефон.
— Евгения? — звонил Номер пять, как я обозначила его в контактах. Я подтвердила, что я — это я, и в следующее мгновение Номер пять появился у входа в зал. Мужчина лет сорока, действительно невысокий, направлялся к моему столику сдержанной, слегка пружинистой походкой. Все еще держа в руке телефон, он встретился со мной взглядом и, слегка кивнув, нажал отбой. «Вызов завершен». Что ж, экономно, ничего не скажешь.
У меня было время его рассмотреть, пока он приближался. Ничем не примечательная, хотя и приятная внешность: гладко выбритое лицо, одежда — темный джемпер и джинсы — явно из дорогого магазина. Неброский повседневный шик. Должна признаться, я пришла в некоторое замешательство. Он или не он? Я поняла, что с ходу ответить на этот вопрос попросту не смогу. Блицкриг провалился.
— Значит, Павел Агафонов жив, — огорошил меня Номер пять, едва мы обменялись приветствиями. — Кстати, я не представился. Виталий Дерюжников, одно время имел честь работать бок о бок с вашим клиентом.
— Вот как, — я изумленно посмотрела на своего визави, и в его глубоко посаженных светло-карих глазах мне почудилась насмешка. Дерюжников кивнул:
— Не вижу смысла играть в кошки-мышки. Мы работали с Павлом в Москве, потом я перевелся в Питер. Но в Москве все же бываю по делам, вот почему я сказал, что вам повезло.
— Иначе мне пришлось бы лететь в Питер? — осведомилась я не без сарказма.
Мой собеседник лишь снисходительно пожал плечами.
— Вам ведь надо продать медаль, — он сделал особое ударение на слове «вам». — Кстати, как вы решились оставить Павла без присмотра?
Я была окончательно сбита с толку. Он что, издевается? Теперь я почти уверилась, что Дерюжников и есть тот самый шантажист. Ему известно, что я — телохранитель Павла, а также то, что Павел остался без охраны, поскольку я в данный момент наслаждаюсь обществом самого господина Дерюжникова.
— Ему ведь сейчас ничего не грозит, не так ли? — Я решила пойти ва-банк, и во взгляде Дерюжникова мелькнуло недоумение.
— Вам лучше знать, — отозвался он.
Мы несколько секунд молча изучали друг друга, затем он произнес:
— Я наслышан о вас, Евгения. Ваши способности не могли остаться незамеченными, вы ведь понимаете.
Меня словно окатили ледяной водой. Будь Дерюжников тем, кого мы ищем (или, наоборот, от кого бегаем), он вряд ли стал бы распространяться на эту тему. Кроме того, если Дерюжников — коллега Павла, то наверняка владеет хотя бы основами боевых искусств. У типа, с которым мне довелось вступить в единоборство, подобных навыков не наблюдалось. Итак, все свелось к единственному вопросу: отдать медаль Дерюжникову или нет? А может, стоит рассматривать его как возможного союзника и попросту выложить все начистоту?
— Можно взглянуть на медаль? — спросил между тем Дерюжников, не подозревавший о терзавших меня противоречиях. Я молча положила перед ним футляр с медалью, которая мне уже осточертела.
Дерюжников, взяв футляр обеими руками, внимательно рассмотрел медаль.
— Да, это тот самый экземпляр, — произнес он, осторожно перевернув медаль.
Он еще некоторое время разглядывал ее, затем, не поднимая глаз, спросил:
— Сколько вы за нее хотите?
Я назвала сумму, предложенную Павлом.
— Беру, — коротко ответил Дерюжников, ни секунды не колеблясь. Перевод денег на счет Агафонова занял несколько минут, и я испытала некоторое облегчение. Как бы там ни было, а с редкой медалью из Эквадора я наконец распрощалась. Больше мне не придется путешествовать с этим раритетом по городам и весям.
— Не знаю, вспомнит ли меня Павел Агафонов, если вы передадите ему мою благодарность, — Дерюжников пристально смотрел на меня. — Да и захочет ли он вообще вспоминать ту часть своей жизни…
Я молчала с каменным лицом. Дерюжников рассмеялся:
