К тому времени вальденсы скорректировали некоторые свои постулаты и стали по сути итальянскими приверженцами кальвинизма. Несмотря на последующие преследования и сильную дискриминацию, они крепко держались за свой опорный район в Котских Альпах на границе современной Италии и Франции до 1848 года, когда им наконец были предоставлены равные со всеми гражданские и политические права. В 1970-х Итальянская вальденсианская церковь объединилась с Итальянской методистской церковью, и они образовали Союз вальденсианских и методистских церквей с паствой численностью около 35 000 человек. Еще 15 000 вальденсов — потомки итальянских эмигрантов — рассеяны по обеим Америкам. Самое крупное их поселение в США — Вальдес в Северной Каролине.
Для прочих итальянцев единственным способом продемонстрировать несогласие с учением католической церкви было масонство. Английские масоны организовали первую ложу во Флоренции в XVIII веке. Она была ликвидирована после выхода антимасонской папской буллы в 1738 году.
Масонство с его кодексом секретности идеально подходило для организации заговоров и сыграло важную роль в тех из них, что способствовали Объединению. Гарибальди, Мадзини и Кавур — все были масонами. С самого начала масонство в Италии было более политизированным, заговорщическим и антиклерикальным, чем в большинстве англоговорящих стран. Только после Второй мировой войны одно из двух основных масонских направлений в Италии получило признание в Америке (но не в Англии, Шотландии и Ирландии, где масонские власти не признавали его до 1972 года).
В наши дни масонство представляет собой влиятельную, хотя и теневую силу в итальянском обществе. Но его серьезно скомпрометировала деятельность Личо Джелли — «брата», возглавлявшего ложу Propaganda Due (П2) и превратившего ее в тайную организацию, которая 1980-х была замешана в нескольких скандалах, в частности в банкротстве банка Ambrosiano и загадочной смерти его президента Роберто Кальви. В число членов П2 входили высокопоставленные государственные чиновники, представители вооруженных сил, разведки, бизнеса, политики и гражданского общества. Одним из них был Сильвио Берлускони.
Позднее удар по масонству в Италии нанесли внутренние расколы и заявления о том, что в южные ложи пробралась организованная преступность. В частности, говорят, что в Калабрии верхушка местной мафии, Ндрангеты вступила в масонскую ложу, чтобы облегчить себе проникновение в легальный бизнес. Однако больше всего итальянских масонов в Умбрии, особенно в Перудже. Когда в 1993 году главу масонов города спросили, почему так, он ответил: «Очень просто: потому что мы светская организация и потому что мы были под папским гнетом 400 лет». Ежегодно Перуджа отмечает годовщину резни, устроенной папскими войсками в 1859 году, когда жители города изгнали папского правителя и решили стать частью объединенной Италии.
В связи с этим часто отмечают, что те провинции, которые когда-то были частью Папской области, после Второй мировой войны составили «красный пояс», в котором наиболее активно поддерживали Коммунистическую партию (впрочем, Тоскана, которая никогда не управлялась папами, также вошла в «красный пояс», а значит, причинно-следственные связи могли быть не так просты, как это представляется).
Тот факт, что подданные папы находились под двойным бременем его власти — светской и духовной — мог бы также объяснить, почему в регионах, которые прежде входили в Папскую область, традиционно широко распространены богохульные ругательства. И не только там. В Италии богохульство заходит гораздо дальше восклицаний, которые можно услышать в английском, вроде «Господи Иисусе!» или «Матерь Божья!». Оно варьирует от таких выражений, как «Porco Dio» (буквально «свинский Бог»), до более изощренных и непристойных выражений, упоминающих, например, детородные органы Девы Марии. В Риме подобных ругательств звучит меньше, возможно, потому, что в прежние времена никогда нельзя было быть уверенным, что в зоне слышимости нет представителя духовенства. И все же что-то подобное можно заметить: именно в столице чаще, чем где-либо еще, священников называют bacherozzi («жуками» или «тараканами») из-за того впечатления, которое они производят, быстро шагая в своих черных сутанах).
