Ица полностью

— Ну хотя бы на вопросы ответишь? — Вася смутилась ещё сильнее.

— Я попробую, — Аня возобновила проверку содержимого сумки.

— Хорошо, — Вася прижалась щекой к Аниному плечу. — И пусть хорошо для тебя начнёт преобладать.

Егор обвил её талию сразу на выходе. На ступенях крыльца они столкнулись с Даней, который резко шарахнулся в сторону, метнул на Егора злобно-испуганный взгляд и просочился вовнутрь. Аня посмотрела ему вслед и вопросительно взглянула на своего спутника.

— Вы знакомы?

— Относительно, — он не дал ей остановиться, следуя к мотоциклу.

— И что это значит? — Аня вдруг поняла, что уже неделю или чуть больше точно не пересекалась с Данилом.

— Что к разбитому носу добавлен ещё один аргумент, — нехотя проговорил Егор и посмотрел Ане в глаза.

— Ты его наждачкой что ли умыл? — она вспомнила сильно ободранную щёку Данила.

— Неважно, — Егор протянул ей шлем и накинул на плечи свою куртку. Она уселась, надела шлем и подняла щиток.

— Меня никогда не катали на мотоцикле.

Егор замер и опустил уже было надеваемый шлем.

— Серьёзно? Ещё один первый раз?

Аня показала ему язык. Если бы не шлем, он бы поймал этот розовый язычок. А так просто легонько щёлкнул её по пипке носа. Подтянул ближе к себе на мотоцикле, подхватив под колено, и обернулся через плечо:

— Держись, динамщица!

Она крепко обняла его. Он подмигнул.

— Кстати, можем в душ пойти, если вдруг передумаешь.

Она смачно ущипнула его.

— Понял. Сегодня мы просто спим. Я приду в твой сон — там же всё может быть по-моему, — Егор рассмеялся и надел шлем.

Оказывается, очень здорово, когда тебя везут. Чувство полёта не меньше, только разделённое. И абсолютно не имеет значения, что твои голые ноги сверкают на грани приличия, а узел в животе остаётся тугим. Зато твоё сердце пробивает диафрагму и стучит в его груди, танцуя с бьющимся в общем ритме его сердцем. Неудержимо хочется сбросить шлем и прижаться ухом и щекой к его спине, прикрыть глаза и лететь, стремительно и уверенно.

Их руки вели собственный диалог. Аня обнимала его, обхватив под грудью. Она не просто держалась за него, а скользила ладонями в такт его движениям, прижималась сзади плотнее всем телом. Останавливаясь на красный свет, Егор выставлял правую ногу и левой рукой накрывал её тут же сцепляемые в замок пальцы. Накрывал и поглаживал. Пожимал и стискивал. Он трогался, возвращал свою руку на руль, она расплетала пальцы, не стесняя его действий. Пока они неслись по городу, Аня мысленно заклинала каждый светофор загораться красным, чтобы вновь и вновь ловить ласковую защиту его руки.

Егор заехал на стоянку открытого кафе. Аня поправила подол. Он помог ей снять шлем. Она часто сморгнула и не успела увернуться. По щеке неожиданно скатилась слеза.

— Что это? — он поймал каплю пальцем и растерянно нахмурился.

Она повторно моргнула и попыталась улыбнуться.

— Переизбыток эмоций.

— Ты в порядке? — он начал волноваться.

Аня перехватила его руку, заключила её между своими ладонями.

— Можем забрать еду с собой и сразу поехать к тебе?

— Можем, — Егор ждал ответ на свой вопрос.

— Раз уж у тебя выкроилось время раньше, хочу побыть с тобой вдвоём, — а то, что ей невмоготу нужно полежать, она расскажет после ужина. Только его не провести.

— Если бы я не знал, как ты сама гоняешь, подумал бы, что тебя укачало, — он заглядывал ей в глаза. — Аня?

— Ниже пояса всё начало отваливаться без твоей опоры, — не стала обманывать она.

— Почему сразу не сказала? — теперь он видел, что она побледнела и продолжает крепко сжимать ногами сиденье.

— Я не ожидала тебя сегодня увидеть. Обрадовалась очень.

Он обнял её, боднул лбом и чмокнул в нос.

— Доедешь со мной или вызвать тебе такси?

— С тобой, — его глаза так близко, что различим тонкий темно-серый ободок вокруг более светлой радужки.

— Ты прекрасная напарница, — сделал ей комплимент, разворачиваясь. — Не ограничиваешь маневры, подстраиваешься под них и словно продолжение меня самого.

Аня положила голову ему на плечо, прежде чем надеть шлем.

— А ужин?

— Закажем доставку.

Егор устроил для Ани настоящее гнездо на диване, разложив его и подбив подушки, большие и поменьше, и плед. Она переоделась, уже в ставшую её, его футболку и полусидела-полулежала, свернувшись вокруг удобной думки. Он накалывал для неё кусочки мяса и хачапури и подносил стакан с трубочкой.

— Я сама могу поесть и попить, — попыталась отказаться Аня.

— А если мне в удовольствие за тобой поухаживать? — он отправил себе в рот отвергнутую порцию шашлыка.

И всё её желание возражать бесследно исчезло.