Чтобы отвлечься, Аня сбегала наверх за полотенчиками для Михалыча, отнесла их под навес, рассеянно поперебирала оставленные инструменты и направилась обратно к дому. Ноги отказались двигаться на полпути. Аня видела, как та девушка, словно невзначай, задела плечо Егора. Он оглянулся. Она что-то сказала. Он кивнул и улыбнулся ей. Она прислонилась спиной к перилам, так, что Ане не было видно её лица. Медленно достала из предложенной Егором пачки сигарету. Он поднёс зажигалку, она чуть склонилась и прихватила его пальцы, якобы направляя огонь.
Аня думала, что колодезная вода ледяная. Нет. Вот что нестерпимо замораживает внутри до немоты и забивает сосульками глаза и горло, раскалывается на миллиарды осколков, острых, жалящих и впивающихся в сердце, лёгкие, кончики пальцев. Нестерпимый холод сковывает ноги и дыхание.
Егор перехватил её взгляд. Оценил замершую позу. Он спустился с крыльца, подошёл и тронул её за запястье. Она глаза опустила. Огнём от его пальцев по коже простреливало.
— Я нас обманула. И тебя, и себя.
— Ты о чём? — он начал поглаживать её руку.
— О романтических соплях, — посмотрела на него, глаза в глаза. — Или их пускать начну, или дамочке этой возле тебя скальп сниму.
Аня отняла руку, развернулась и побежала к мотоциклу.
Егор стоял и смотрел на её удаляющуюся спину. Он думал, что она в него влюблена. Но, похоже, они оба проскочили стадию влюблённости и сразу провалились во что-то большее. Хотя с ней по-другому быть не может. Прыжок без подготовки. Без разминки. С ним такого никогда не происходило. Он объяснял своё влечение к ней собственническим инстинктом, желанием её оберегать, тем, что она ему нравится, и физически тянет, и внутренне ещё сильнее.
Раздался рёв двигателя и пробуксовка шин по гравию. Егор будто выскочил из своих мыслей. Аня скрылась за открытыми воротами.
Егор сорвался к навесу, где стояла его машина и мотоцикл, в стороне от общей парковки. Глянул на прикреплённый второй шлем, убедившись, что он на месте.
Егор нагнал её у озера. Аня съехала с трассы и начала огибать водоём, удаляясь от дороги. Внезапно резко остановилась, бросила мотоцикл и поспешила к воде. Егор выматерился, проскочив немного дальше, развернулся. Он настиг её, обхватил, приподнял, прижал спиной к себе. Она начала яростно вырываться, замолотила ногами, вынуждая его шагнуть в воду.
— Не смогу тебя делить! Какую бы хрень я не говорила. Не могу и не смогу, — вцепилась ногтями в его руки, расцарапав кожу. — Ты мой! Или отпусти!
Он обнял её крепче, лишая дыхания. Она рычит, а у него кровь в голове громом, и сердце стучит в барабаны.
— Ты моя! Дикая, — в затылок поцеловал. — Жихарка, — скользнул к виску. — Ревнивица! Не отпущу и не отдам никому, — втянул нежную кожу за ушком, засосами к плечу опустился.
Аня биться перестала, задрожала. Кеды и низ штанов напитались водой. Егор вгрызался в её ключицу и тянул вверх футболку. Задрал её к подбородку вместе с лифчиком. Горячие ладони перехватили грудь, пальцы сжали соски, ощутимо, но не больно. Она застонала, толкнулась попой ему в пах, вызывая ответный горловой рык. Крутанул её и присосался к груди.
Она запустила пальцы в его волосы, выгибаясь, подставляясь его жадному рту, сильно потягивая за пряди и привлекая ещё ближе. Он сдёрнул с неё футболку с бельём, отшвырнул на берег. Джинсы её стянул вместе с трусиками. Обувь она сама скинула, с трудом и сбивчивостью нетерпения. Он впился в её губы, сминая, втягивая и заполняя собой. Руки блуждали по спине, ягодицам, сбегали на сумасшедший изгиб талии. Сжал обеими руками.
— Ты как скрипка, вылепленная, выточенная.
Она содрала с него футболку. Дёрнула за ремень.
— Сыграй на мне.
— Позвучишь для меня, — гладил её будто везде сразу.
— Только для тебя.
Егор швырнул её на глубину. Аня хлебнула немного от неожиданности, под кожей мурашки разбежались. Она вынырнула, отфыркиваясь, и тут же Егор подхватил её и подсадил на себя, успев избавиться от оставшейся одежды. Она хватала ртом воздух, цеплялась за его плечи, а он безудержно погружался в неё, сжимая талию так, что пальцы сходились. Она хрипло дышала, хаотично, вперемешку со стонами, окольцовывая его ногами. Откинула голову назад и закричала в вечернюю небесную бездну, слыша, как догоняет её его рычание. Аня обвила Егора и руками, и ногами, впечаталась в его тело, уткнулась в шею, впитывая губами его вкус и запах. Он вынес её на берег, присел с ней на себе, расправил свою футболку и опустился на землю, продолжая удерживать её. Она крепко его обнимала и прижималась лбом под подбородком.
