Ица полностью

Он не помнил ни ножа, ни ударов. После того, как она направилась к Герману, всё происходило в каком-то тумане. Длилось, скорее всего, считанные секунды. Минуты. Однако казалось растянутым, как на самом замедленном режиме просмотра. Зрение обострилось и улавливало взметнувшиеся от асфальта крупицы, когда она стукнулась об него коленями. Застывший полёт её банданы. Отталкивающие его пальцы светлые волосы, волосок к волоску. Взлетевшие на голову Германа тонкие руки, многократными отпечатками проявившиеся в воздухе по всей дуге подъёма. Хруст ломающегося носа и металлическая прохлада ручки. Крик и глухой хлопок дверцы машины о засунутые под неё пальцы. Снова чётко фалангами между глаз. Наверх. Ребром подошвы ободрать по сухожилию лодыжки до пятки. Подсечь и придушить оседающего противника. Вперёд. Видимо, здесь открылся. Но не почувствовал. Не запомнил. Просто бил в кадык. Наверняка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что с теми? — выдавил из себя и сжал челюсти.

— Двое в больнице. Одного ты уделал. Второго Ижик скинул, когда он дёру дал. Герман мёртв.

Егор всё же приподнялся. Димон подбил подушки повыше.

— Похоже свой же язык откусил и подавился, — без жалости или злорадства констатировал Димон.

— Язык ему Аня обработала.

Димон замер. Кивнул.

— Шальная она пуля.

Егор улыбнулся, а у самого внутри неприятно шевельнулось, почему она так долго не идёт.

— Позови её.

Димон встал так, чтобы Егор видел его полностью.

— Она правда в соседней палате. Но без сознания.

Слова медленно проникали в Егора.

— Егор, она жива, слышишь? Досталось ей. Ушиб головы и коленей при падении. Заживут.

— Мне нужно к ней, — Егор попытался сесть, но откинулся назад, со свистом втянув в себя воздух.

Димон склонился к нему.

— Твоя главная задача сейчас самому встать на ноги.

Егор шумно выдохнул.

— Что-то ещё?

Димон распрямился и присел на край стула.

— Я, когда вас увидел там, думал ей лицо разбили. Весь рот и подбородок в крови. Не её. С лицом всё нормально. — Он сжал плечо Егора. — Лялича она скинула. Прогнозы на будущее по детям пока неутешительные. Крови тоже много потеряла.

Егор перехватил руку Димона. В глазах попытка осмыслить услышанное.

— Постой. Какого лялича? — дыхание сбилось, стало поверхностным, на лбу выступила испарина.

— Так мне врач сказал.

Бросает её в озеро. Она откидывает голову назад и кричит в вечернюю небесную бездну. Крепко обнимает его и прижимается лбом под подбородком. Он проводит рукой вдоль её позвоночника, стирая мелкие капли. «Ты меня так ни разу не… — она одаривает его удивлённо-довольной улыбкой, — любил»… Её бросают на дорогу. Она неловко падает, охает. Герман пинает её в живот. Она лежит, согнувшись, нижняя часть лица в крови, на джинсах расплывается какое-то чёрное пятно. Он прижимает её к себе. Не прощу себе. Их накрывает плотная пелена, сквозь которую не проходит свет, но слышится гул и, кажется, голоса.

— Как нас нашли? — спросил, чтобы ослабить пульсирующие в висках «не-прощу-себе». Он нужен Ане, и чувство вины подождёт своей очереди.

— Стечение обстоятельств. Или судьба. Не знаю, — ответил Димон. — У Серого сломался мот. Он случайно увидел Аню на улице и отдал ей конверт, который она оставила мне с адресом, откуда должна была поехать за тобой. Он попросил свою подружку заехать за ним и отвезти забрать механика. Серый заметил Аню и твой мотоцикл под чужим мужиком, и довёл их до съезда на трассе. Отзвонился мне. Жаль, мы не успели раньше.

Егор на мгновение прикрыл глаза, сглотнул и посмотрел Димону в глаза.