- Что важно, а что неважно, решать буду я! - снова гаркнул Фридрих. Теперь он был разъярен по-настоящему. - И нечего отворачиваться! - рукой в перчатке он ухватил ее за подбородок и развернул к себе. Фрау Галле слабо пискнула. - Вы понимаете, чертова идиотка, что вы наделали?! Влезть в опечатанную квартиру! В квартиру, находящуюся на контроле у полиции! - на какой-то миг у него мелькнуло подозрение, что это была квартира Вебера, хотя такое выглядело совсем невероятным. - Небось, отпечатки теперь на каждом предмете! - (Журналистка попыталась протестующе замотать головой.) - Вам так понравилось в русской тюрьме? На сей раз даже я не смогу вас вытащить! Это уже не подброшенный наркотик - вы сами, по доброй воле, совершили серьезное уголовное преступление! До восьми лет по русскому кодексу! - цифру Фридрих назвал наугад, но заметил, что она произвела впечатление. - И если я буду вас покрывать, то становлюсь соучастником!
- Я сегодня же улечу в Берлин, - пробормотала одними губами фрау Галле, тщетно пытаясь вырваться из его руки.
- Вы будете делать только то, что скажу я! Имя этого вашего покойника! Ну? Вы будете говорить, или мне вас ударить?
- З-зайн... - выдавила из себя Франциска. - Хайнрих цу Зайн-Витгенштайн.
- Т-так, - выдохнул Власов, отпуская ее.
Частицы мозаики моментально встали на место - хотя пока еще, конечно, не все.
- Значит, это он тот самый старый летчик, которого вы пытались представить мне, как танкиста. Дед Микки и владелец дорогой книги. А книга, очевидно, и есть та самая "одна вещь".
Фрау Галле несколько раз кивнула. По ее щекам текли слезы, размазывая косметику.
- Вы были там одна?
- Да.
- Кто-нибудь еще знает об этом?
- Напрямую нет, но могут догадаться. Они помогали мне... собирать информацию.
- Это люди из демдвижения?
- Да. Через них я наводила справки о нем из Берлина.
- Но вчера вы с ними тоже встречались и обсуждали эту тему?
- Да, - она смотрела на него с надеждой и страхом одновременно.
- Значит, так, - сказал Фридрих. - Есть два варианта. Первый - я сдам вас полиции. Между прочим, это мой гражданский долг, - он выдержал драматическую паузу. Фрау Галле молчала. - Второй - я попытаюсь вытащить вас из этой истории без большого для вас ущерба. Может быть, даже с прибылью. Трехсот тысяч долларов, конечно, не обещаю. Собственно, я вообще ничего обещать не могу. Но это ваш лучший шанс. Однако при этом вы должны будете говорить мне только правду и всю правду. И выполнять все мои распоряжения точно, быстро, без лишних сомнений и вопросов. Не стану утверждать, что все это - исключительно в ваших интересах. Кое-что будет и в моих интересах, но я имею право на компенсацию за хлопоты и опасности, которым себя подвергаю. Так какой вариант мы выберем?
Франциска по-прежнему молчала, полагая, вероятно, что ответ не требуется.
- Я жду, - напомнил Власов. - Я хочу, чтобы вы сказали это вслух. Учтите, вариантов только два.
- Я... всё, кроме... я выполню все ваши условия, - фрау буквально заставила себя произнести эти слова.
- Ещё раз. Все условия? - Власов нажал голосом на слово "все".
- Да. Все.
- Хорошо. Тогда продолжим. О чем именно вы вчера говорили с этими людьми?
- Я просила найти адрес Витгенштайна. Мне сказали, что он умер. Оказывается, были уже некрологи в газетах... даже сюжет в "Вестях", это программа на российском ти-ви... (Власов машинально отметил, что она употребляет английскую форму вместо принятого в Райхсрауме "фернзеен".) - Адрес нашли. Андрей, тот любезный молодой человек с "Запорожцем"... у него на рехнере база данных по московским адресам и телефонам...
- Вы понимаете, что такая база в руках частного лица - это незаконно? Да и откуда у молодого человека из демдвижения деньги на "Запорожец", тоже вопрос интересный. Едва ли он мог их заработать легальным путём. Вы понимаете, во что влипли?
Фрау Галле лишь беспомощно взглянула на него и пожала плечами.
- Я не интересовалась... Знаете, на Западе не принято считать деньги в чужом кармане... в нашей среде тоже это не принято... мало ли кому сколько платят...
- Ну конечно, - усмехнулся Фридрих, - и вам даже не приходило в голову задуматься, кому выгоден подобный обычай. Человеку, который честно зарабатывает и честно платит налоги, нет смысла скрывать свои доходы, не так ли? На Западе, помимо прямых воров, есть еще плутократы-олигархи, которым удобнее эксплуатировать работников, когда те не знают, сколько получают их коллеги. В итоге каждому можно платить жалкие центы, давая при этом понять, что он и так получает больше других... Ладно, политэкономией займемся в другой раз. Хотя, похоже, вам не помешало бы взять несколько уроков этой полезной науки. Это уберегло бы вас от больших разочарований... - он говорил, внимательно наблюдая, как расслабляется, разглаживается лицо журналистки. Речь Власова действовала на неё успокаивающе, но при этом не давала собраться с мыслями. Когда он заметил, что она пытается сосредоточиться, он снова перешёл к вопросам:
